Сочинение Письмо Ермолаю Лопахину от лица современника

Здравствуйте, Ермолай Алексеевич.
Пишет Вам человек из будущего, из того самого времени, которое Вы когда-то называли «новым». Я живу в мире, где уже нет ни помещиков, ни крепостных, где поезда ходят быстрее, а города выросли до неба. И всё же, читая пьесу о Вашей жизни, я никак не могу отделаться от чувства, что Вы — самый близкий и понятный мне человек среди всех тех старых героев. Вы не похожи на них. Вы не носите ливрею прошлого, не вздыхаете о красоте, которой уже нет, и не мечтаете о Париже, где всё чужое. Вы — человек дела. И я Вас за это уважаю. Но есть в Вашей истории одна горькая правда, которая тревожит меня больше всего, и я хочу поговорить с Вами о ней откровенно, как друг.
Помните тот день, когда Вы вернулись в имение? Вы ждали встречи с Любовью Андреевной, как ждут дождя в засуху. Помню Ваши слова: «Приехала... Сейчас я ей скажу...». Вы хотели рассказать о своём плане спасения вишнёвого сада, надеялись, что она оценит Вашу заботу. Но она даже не взглянула на Вас по-настоящему. Для неё Вы остались тем самым «мальчиком», которого когда-то её отец привёл в дом. Вы с удивлением, почти с обидой, говорите: «Не узнает...» А я смотрю на это и думаю: как же Вы мужественны, Ермолай Алексеевич! Вы, сумевший из грязи выбиться в люди, сохранили в душе эту щемящую потребность в признании. Вы не просто хотели денег. Вы хотели, чтобы Вас увидели. Чтобы та самая прекрасная барыня, которая когда-то приласкала Вас, мальчика с разбитым носом, наконец, поняла, что этот «мужик» достоин не просто её милости, а её уважения.
Но самая большая беда, как мне кажется, случилась не тогда, когда Вы купили сад. А тогда, когда Вы не смогли порадоваться этой победе. Вы стоите после торгов, потный, счастливый и… растерянный. «Вишнёвый сад теперь мой! Мой!» — кричите Вы. А через минуту, оставшись один, Вы тихо говорите: «О, скорее бы всё это прошло, скорее бы изменилась наша нескладная, несчастливая жизнь». Это же крик души! Вы, победитель, чувствуете себя глубоко несчастным человеком. Вы купили то, что когда-то было символом недосягаемого дворянского счастья, но это не принесло Вам радости. Оно принесло горечь. Потому что Вы поняли: сад красив, но бесполезен. Вам не нужна его красота, Вам нужно дело. А для дела нужен не сад, а участки под дачи.
Я слышу, как Вы спорите с Петей Трофимовым. Он называет Вас «хищным зверем», который всё съедает на своём пути. Вы злитесь, но я вижу в Вас другое. Вы не зверь. Вы — точный механизм. Часы, которые идут слишком быстро, обгоняя время. Вы говорите: «Я привык к порядку. Утро у меня начинается в пять часов. Я работаю с утра до вечера». Это не жадность. Это страх. Страх оказаться снова в той грязи, в той нищете, из которой Вы вырвались. Вы не можете позволить себе остановиться, потому что тишина сада для Вас — это тишина смерти, застоя. Вам нужно слышать стук топора, потому что это звук жизни, движения вперёд.
И вот тут я задумываюсь о самом главном. О цене этой победы. Вы срубили сад. Вы поступили практично, разумно, по-хозяйски. Но Вы убили душу этого места. Вы убили тот самый вишнёвый сад, который для Раневской был памятью о детстве, о чистоте, о покое. И теперь, когда он вырублен, что останется в Вашей душе? Деньги? Участки? Право, Ермолай Алексеевич, Вы умный человек. Вы ведь сами чувствуете эту пустоту. Когда Вы в финале остаётесь один, а все уезжают, Вы снова становитесь тем мальчиком. Только теперь уже никто не погладит Вас по голове. Вы выиграли деловую битву, но проиграли что-то более важное. Вы потеряли ту тонкую нить, которая связывает человека с прошлым, с корнями, с красотой, которая не приносит дохода.
Мне хочется сказать Вам, Ермолай Алексеевич: не будьте так жестоки к себе. Да, Вы «мужик во пиджачке», да, Ваши руки пахнут деньгами, но Вы не лишены сердца. Помните, как Вы хотели дать Раневской взаймы? Как искренне плакали, глядя на неё после торгов? Вы хороший человек, который запутался. Вы думали, что если купить сад, то станешь его хозяином. Но Вы ошиблись. Хозяином сада можно стать только тогда, когда ты любишь его, а не рубишь.
Я пишу Вам из будущего, где ценится скорость и польза, как и Вы мечтали. Но знаете, что? Люди всё равно едут за город, чтобы увидеть яблони в цвету. Они хотят тишины и красоты. Мы платим деньги не за дачи, мы платим за возможность снова почувствовать себя частью чего-то вечного. Вы этого не поняли тогда. Вы хотели сделать всех счастливыми по-своему, по-новому, но забыли спросить их, хотят ли они этого счастья. Вы — мост между старым миром и новым. Но мост часто стоит в одиночестве, под ветром. Я желаю Вам однажды остановиться, выйти из кабинета и посмотреть на небо. И может быть, тогда Вы поймёте, что сад нельзя вырубить в душе. Вы его уже посадили, он уже цветёт в Вашей памяти. И это — единственное, что не продаётся и не покупается.
Спасибо Вам, Ермолай Алексеевич, за Вашу честную, горькую и такую человеческую жизнь. Для меня Вы не хищник. Вы — человек, который купил целый мир, но не купил себе покоя.