Сочинение Жалко ли мне Печорина?

Когда я впервые открыл роман Лермонтова «Герой нашего времени», мне показалось, что Печорин — это какой-то холодный, расчётливый человек, который играет людьми, как шахматными фигурами. Он разрушает судьбы, разбивает сердца, и на первый взгляд в нём нет ничего, кроме гордости и эгоизма. Но чем дольше я читал, тем больше我开始 замечать странную вещь: за этим ледяным спокойствием скрывается глубокая боль. И тогда я впервые задался вопросом: а жалко ли мне его? Не как героя книги, а как живого человека, который мучается от собственной пустоты.
Печорин сам признаётся, что его душа «испорчена светом». Он умён, тонко чувствует, но всё это богатство уходит в песок. Он не может найти применения своим силам: ни любовь, ни дружба, ни путешествия не приносят ему настоящего счастья. Вспомните, как он говорит о себе: «Я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы». Это признание страшное. Он словно вампир, который питается чужими эмоциями, но сам остаётся голодным. И вот эту его внутреннюю пустоту, эту непреодолимую тоску видно в каждом его поступке. Он бегает от себя, пытается заглушить эту тоску приключениями, интригами, опасностями, но тщетно. Разве не жалко человека, который не может радоваться жизни, который чувствует себя лишним везде, даже среди тех, кто его любит?
Конечно, можно сказать, что он сам во всём виноват. Ведь он же сам выбирает путь разрушения. Зачем он влюбил в себя Бэлу, зная, что не сможет сделать её счастливой? Зачем он мучил Мери, а потом хладнокровно признался, что никогда её не любил? Зачем он убил Грушницкого на дуэли, хотя мог бы простить? Да, поступки его ужасны. Но если вдуматься, за каждым из них стоит не злоба, а отчаяние. Печорин пытается почувствовать хоть что-то живое, хоть как-то разбудить свою душу. Он говорит: «Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую всё, что встречается на пути». Он не может остановиться, потому что, остановившись, он останется наедине с той ужасной пустотой, которая разъедает его изнутри. И мне искренне жалко этого человека, потому что он — заложник собственного ума и собственного холода.
Но есть и другая сторона. Жалко ли мне тех, кого он сломал? Бэлу, которая погибла, так и не поняв, почему он охладел к ней? Мери, которая осталась с разбитым сердцем и оскорблённой гордостью? Вера, которая мучительно любила его, зная, что он не способен на ответную любовь? Им я сочувствую гораздо больше. Они — жертвы его эгоистической игры. И когда я думаю о них, мне кажется, что жалеть Печорина — значит оправдывать его жестокость. Но Лермонтов не случайно назвал его «героем нашего времени». Печорин — это портрет целого поколения. Он не просто злодей, он — симптом болезни общества. Время, в котором он жил, не давало ему настоящего дела, настоящей цели. Умные, сильные люди были обречены на бездействие или на пустую трату сил. И в этом смысле Печорин — трагическая фигура.
Мне кажется, жалеть его нужно, но не вслепую, а с пониманием. Жалеть не значит прощать всё. Это значит видеть в нём человека, который мог бы стать героем, а стал разрушителем. Он мог бы любить, но разучился. Он мог бы дружить, но не верит в дружбу. Он мог бы быть счастлив, но счастье для него — скука. И вот это «мог бы, но не смог» — самое горькое. Я вспоминаю его слова перед дуэлью: «Я как человек, зевающий на бале, который не едет спать только потому, что ещё нет его кареты». Эта метафора поразила меня. Он живёт, потому что некуда деться, а не потому, что хочет жить. Его жизнь — это ожидание конца. Разве это не достойно сожаления?
В финале, когда он уезжает из крепости, я почувствовал, какую-то щемящую грусть. Печорин остаётся один, и его одиночество абсолютно. Он никому не нужен по-настоящему, и никому не нужен он. Даже Максим Максимыч, который искренне к нему привязан, остаётся лишь воспоминанием. И я понимаю: Печорин несчастен, потому что он не может иначе. Его трагедия не в том, что он плохой, а в том, что он потерял себя. И пусть он причинил много зла, но в его сердце нет радости от этого зла. Он мучается сам. И в этой двойственности — вечный вопрос, на который нет однозначного ответа.
Поэтому я скажу так: мне жалко Печорина. Жалко, как бывает жалко заблудившегося в ночи путника, который разбил компас и теперь бредёт наугад, ломая всё вокруг. Жалко не потому, что он жертва обстоятельств, а потому, что он сам выбрал этот путь, но другого выбора у него, возможно, и не было. Он — зеркало, в которое страшно смотреть, но нужно. И глядя в это зеркало, я вижу не только портрет прошлого века, но и предупреждение себе: как легко стать таким же — умным, но пустым, сильным, но бездушным. И от этой мысли мне становится ещё более жалко и Печорина, и всех нас, кто хоть раз чувствовал в себе ту же тоску. Так что да, жалко. И, наверное, это правильно — жалеть даже тех, кто, казалось бы, этого не заслуживает. Ведь в каждом «злодее» живёт своя боль.