Сочинение Над чем смеется и грустит Н. В. Гоголь в «Мертвых душах»?

«Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя — удивительная книга. Когда читаешь ее в первый раз, кажется, что это просто веселая, даже немного нелепая история о похождениях мошенника Чичикова. Мы смеемся над глупостью помещицы Коробочки, которая боится продешевить и предлагает купить у нее мед и пеньку вместо мертвых крестьян. Мы хохочем над хвастовством Ноздрева, который врет так вдохновенно и самозабвенно, что уже не может остановиться. Мы улыбаемся, глядя на тяжеловесного Собакевича, который умудрился всех чиновников города обозвать мошенниками и разбойниками, а себя считает единственным порядочным человеком. Кажется, что это просто сборник анекдотов из русской жизни.
Но чем дальше мы читаем, тем отчетливее за этим смехом начинает проступать что-то другое. Смех становится горьким, а на душе у читателя — смутная тревога. Гоголь, как опытный врач, заставляет нас сначала расслабиться, а потом наносит точный и болезненный удар. Над чем же на самом деле смеется и о чем грустит автор?
Первое, что бросается в глаза — это смех над пустотой. Все герои «Мертвых душ», за исключением, может быть, самого Чичикова, который еще пытается что-то делать, погружены в какое-то странное оцепенение. Манилов мечтает о том, чтобы построить мост через пруд и вывести подземный ход из дома, но все его мечты так и остаются дымом. Он живет в мире сладких грез, оторванных от реальности. Его улыбка — это маска, за которой скрывается полное отсутствие мысли и чувства. Смеясь над Маниловым, мы начинаем понимать, что смеемся над самими собой: разве у нас нет таких же бесплодных мечтаний, которые тянут нас в болото бездействия?
Грусть Гоголя становится ощутимее, когда мы знакомимся с Плюшкиным. Это уже не смешно, а страшно. Плюшкин — это человек, который потерял все человеческое. Из некогда бережливого хозяина он превратился в «прореху на человечестве». Его скупость уничтожила не только его имение, но и его душу. Он собирает все подряд: от ржавых гвоздей до засохших сухарей, но в этой куче хлама он потерял самое главное — любовь к семье, к жизни, к людям. Эта фигура вызывает у Гоголя не просто смех, а глубокую печаль. Ведь Гоголь видел, как мельчает человек, отворачиваясь от света и добра, закапывая свой талант в землю, как в землю закапывал свое зерно Плюшкин.
Смех Гоголя переходит в сатиру, когда он описывает городское чиновничество. Здесь все пропитано ложью и взяточничеством. Чиновники живут только своими интересами, их волнуют только карьера и чин. Они боятся начальства, боятся правды, боятся всего нового. Когда в город приходит известие о том, что Чичиков скупал мертвые души, начинается настоящая паника. Но они волнуются не о том, что это афера, а о том, что это может повредить их репутации. В этой панике нет ни капли благородства, только страх за свое теплое место. Гоголь смеется над этой суетой, но за смехом стоит боль: неужели Россия — это страна, где высшие ценности подменены клочком бумаги, дающим право на чин?
Но, пожалуй, самая главная грусть автора связана с образом самого Чичикова. Он не злодей в привычном смысле слова. Он просто делец, человек новой эпохи, для которого главное в жизни — капитал. Он умен, настойчив, умеет приспосабливаться. Но весь его ум направлен на одну цель: стать богатым и уважаемым. Он хочет купить себе «местечко в раю», то есть положение в обществе и покойную старость. Но для этого он готов торговать душами, пусть даже мертвыми. И вот тут мы понимаем страшную правду: Чичиков — это мертвая душа, несмотря на то, что он жив.
Глубинная трагедия поэмы в том, что Гоголь ищет живую душу в России, но не находит ее. Все вокруг — Маниловы, Коробочки, Ноздревы, Собакевичи, Плюшкины — это разные степени омертвения человеческого духа. Сам Чичиков — это финал этого процесса, человек, который продал душу за деньги. Поэтому, когда мы смеемся над неуклюжими попытками героев быть значительными, мы чувствуем, как за этим смехом прячется боль автора за судьбу своей родины.
Гоголь грустит не потому, что ему смешно. Он грустит, потому что видит, как «пошлость пошлого человека» стала нормой. Он видит, как люди, которые могли бы быть двигателями истории, превратились в коллекцию гротескных масок. И эта грусть выливается в те самые лирические отступления, где мы вдруг слышим голос самого писателя. Он отрывается от описания грязных гостиниц и глупых чиновников и начинает говорить о России — о необъятных просторах, о дороге, о Руси-тройке, которая летит в неизвестность.
Эти отрывки — как глоток свежего воздуха. Они доказывают, что Гоголь не просто сатирик, который хочет высмеять недостатки. Он поэт, который горячо любит свою страну. Он верит в нее. Его знаменитая «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа» — это крик души, полный надежды и страха. Он не может дать ответа, потому что сам не знает, куда движется Россия, которая застыла в «мертвых душах». Он верит, что она может проснуться, что ее «живая душа» еще не погибла, но для этого нужно сначала увидеть всю мерзость и ужас «мертвых душ», чтобы отторгнуть их.
Итак, над чем смеется Гоголь? Над глупостью, жадностью, хвастовством, подлостью и пошлостью, которые застилают глаза людям. Он смеется, чтобы убить в нас желание быть такими же. А о чем он грустит? О том, что душа человеческая может превратиться в пустыню, что любовь, честь и совесть оказываются не нужны, а на первое место выходит нажива. Он грустит о России, которая словно спит мертвым сном, и только иногда, как во сне, ей снится, что она — быстрая и гордая птица-тройка. И его грусть — это слезы художника, который видит идеал и страдает, глядя на его искажение.