Сравнительная характеристика Ноздрева и Собакевича из поэмы Гоголя «Мертвые души»

В поэме Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» перед нами проходит целая галерея помещиков, каждый из которых является уникальным, но при этом страшным в своей законченности типом. Чичиков, путешествуя по губернии, встречает пятерых хозяев усадеб. Среди них особенно ярко выделяются двое — Ноздрев и Собакевич. На первый взгляд, они полные противоположности: один — неугомонный хвастун и мот, другой — медведь-кулак и скопидом. Но если присмотреться, у этих персонажей больше общего, чем кажется.
Ноздрев — это вихрь, фонтан, вечный двигатель человеческой глупости. Когда мы впервые слышим о нем от губернатора, нам говорят, что это «исторический человек». И действительно, куда бы он ни попал, без истории не обходится: то его выводят из зала жандармы, то он напивается и начинает бить посуду. Его лицо мы видим сразу: русый, кудрявый, с свежим цветом лица. Кажется, что в нем бурлит сама жизнь, кровь с молоком. Но что это за жизнь? Это хаос. Его главная страсть — «нагадить ближнему», причем без всякой злобы, а просто из любви к искусству. Он может распустить сплетню, испортить свадьбу или подсунуть фальшивый товар. Его усадьба — полный беспорядок. Хозяйство разорено, все идет кувырком. Он меняет лошадей на собак, ружья на шарманку. Даже обед у Ноздрева — это хаос: одно блюдо подгорело, другое не доварилось, вино — бурда, которую он называет мадерой. В нем нет никакого стержня, никакой реальной цели. Все его существо — это бесконечная ложь и игра.
Совсем другое дело Собакевич. Если Ноздрев — это вода, которая разливается во все стороны, то Собакевич — это гранит. Его внешность похожа на «средней величины медведя»; фрак на нем медвежьего цвета, и он постоянно наступает людям на ноги. Собакевич крепко стоит на земле. Его мир — это мир вещей и желудка. Он твердый, плотный, тяжелый. В его деревне все построено на века: крестьянские избы — из толстого леса, колодец — обит дубом. Даже мебель в его доме словно кричит: «И я тоже Собакевич!» Стол, кресла, комод — все неуклюже, но прочно. Он — хозяин, но хозяин-собственник, для которого человек — это прежде всего «тело», рабочая единица. В отличие от Ноздрева, который хвастает всем подряд, Собакевич говорит только о деле. Он помнит каждого своего умершего крестьянина, знает его умения: «А вот каретник Михеев! Ведь больше никаких карет и не делал, как только рессорные». Для него жизнь — это торговля. Даже за мертвые души он торгуется, как на базаре, и запрашивает сто рублей за штуку.
Главное различие между ними лежит в сфере духа, точнее, его отсутствия. Ноздрев — это пустота в движении. Он лжет не для выгоды, а потому что не может иначе. Его душа — это разбитая шарманка, которая играет одну и ту же заезженную песню, хотя некоторые трубы уже проржавели. Он не помнит зла и не знает добра. После ссоры он может прийти мириться. У Собакевича пустота — это тяжелая, сырая земля. У него нет никаких душевных порывов. Он никогда не хвалит никого, даже губернатора, называя его «разбойником». Если Ноздрев — это врун, то Собакевич — циник. Он презирает идеалы, для него все или мошенники, или свиньи. Но удивительно: при всей своей примитивности, Собакевич умен по-своему. Он единственный, кто сразу понял, что Чичиков затеял темное дело, и решил нажиться на этом.
Интересно сравнить их отношение к покупке душ. Ноздрев сначала предлагает их в придачу к шарманке, потом начинает играть в шашки на души. Для него это очередная авантюра, способ пощекотать нервы. Он ни за что не может остановиться, пока не врет до конца. А Собакевич спокоен и расчетлив. Он начинает торг с космической цены, но потом, устав, снижает до двух с полтиной. Но важно, что он выполняет сделку честно (по-своему) и даже пишет расписку, чтобы не было проблем. Ноздрев же срывает сделку, устраивает скандал, а потом едет к губернатору рассказывать, что Чичиков — шпион.
Но есть между ними и глубокое сходство. Оба они — мертвые души. Ни один из них не живет настоящей, полной жизнью. Ноздрев зарыл свой талант и силы в пьянстве и склоках, Собакевич — в еде и накопительстве. Оба они — окаменевшие формы, в которых нет развития. Ноздрев мог бы быть бойцом, но стал хулиганом. Собакевич мог бы быть строителем, но стал «кулаком». Гоголь показывает, что русская душа, когда теряет высокую цель, уродливо искажается. И в этом они зеркальны. Ноздрев — это русская удаль, ушедшая в пустяки. Собакевич — это русская сила, ушедшая в чревоугодие и упрямство.
Их объединяет еще одна важная черта — животное начало. Ноздрев напоминает щенка, который бегает за любой мухой. Он пахнет конюшней и табаком, он весь в собаках. Собакевич — медведь. В его душе нет места тонким чувствам. Гоголь специально подчеркивает, что Собакевич спит, как сурок. А что такое жизнь Ноздрева? Вечный день сурка, полный вранья и карт.
В итоге, перед нами два полюса российского помещичьего мира. Один — беспочвенная легкость, другой — корявая тяжесть. Но оба они — карикатуры на человека. Сравнивая их, понимаешь, что Гоголь не надеется ни на «правых», ни на «левых». Ноздрев разорит губернию, Собакевич заморозит ее. Никто из них не интересуется будущим, крестьянами, культурой. Для Ноздрева нет авторитетов, для Собакевича нет святынь. И это самое страшное — они потеряли Бога в душе.
Так, через этих двух героев, Гоголь ставит диагноз всему обществу: внешняя бойкость Ноздрева и внешняя надежность Собакевича — это всего лишь маски, под которыми скрывается одна и та же пустота. И Чичиков, уезжающий из города после разоблачения, забирает с собой не только список мертвых душ, но и понимание, что живых людей вокруг почти не осталось.