Сочинение Юмористическая пьеса о школе

Действие первое. Картина первая. Классная комната. Солнечный луч нахально ползет по парте, пытаясь заглянуть в дневник Коли Перепелкина.
Классная руководительница Марья Ивановна, женщина с прической, похожей на спящего воробья, стоит у доски. Она держит в руках журнал так, будто это древняя летопись, которую ни в коем случае нельзя уронить. Потому что если уронить — она сразу рассыплется на мелкие оценки, и они разбегутся по всему классу, и потом их не соберешь. Короче, атмосфера, как в храме перед контрольной.
Марья Ивановна (голосом, которым обычно сообщают, что завтра первым уроком — математика, а не физра).
— Итак, Петров, выйди к доске. Я хочу проверить, как ты усвоил тему «Фотосинтез».
Петров — это такой худой мальчик Вова, у которого вечно шнурки развязаны. Он так вздыхает, что с подоконника слетает пыльца с цветка. Выходит к доске, становится как столб, смотрит в потолок. На потолке — трещина, похожая на Австралию.
Вова Петров (начинает бодро, но быстро сдувается).
— Фотосинтез, Марья Ивановна, это процесс, при котором растения... кхм... они... ну, это... Солнце...
Он начинает делать руками странные движения, как будто ловит невидимых мух. Класс замирает. На задней парте Сережа Сидоров прячет под учебником шпаргалку, но она размером с простыню, и ее видно за версту. Он делает вид, что чешет ухо, а сам косит глазом на листок.
Вова Петров (внезапно осененный).
— А, это как зарядка для телефона! Только у растений вместо розетки — солнце, вместо провода — стебель, а вместо аккумулятора — лист!
Класс взрывается хохотом. Маша Смирнова, отличница, сидящая на первой парте, смотрит на Вову с ужасом и сочувствием одновременно. Ей кажется, что Вова сейчас скажет, что из розетки растут астры. Марья Ивановна поправляет очки. Стекло очков блестит грозно.
Марья Ивановна (ледяным тоном).
— Очень оригинально, Петров. А если это для растений «зарядка», то какой углекислый газ, по-твоему, играет роль «зарядного устройства»?
Тут в разговор врывается Иван Злобин. Иван — местный философ и любитель поспорить. Он постоянно что-то доказывает, даже если его об этом не просят.
Иван Злобин (с места).
— Марья Ивановна! А разве не логичнее сравнивать фотосинтез с работой холодильника? Потому что там тоже есть теплообмен, и холод производится...
Марья Ивановна вздыхает так, что шевелится карта на стене. Она понимает, что сегодня урок катится в пропасть. Тут, чтобы спасти ситуацию, она решает спросить про домашнее задание.
Марья Ивановна.
— Хорошо, Злобин, с холодильником мы разберемся на факультативе. Сядем все. Сережа Сидоров, неси свою «простыню» к столу. Петров, ставлю тебе «три» за оригинальность мышления, но «два» за знание материала. Итого — «три с минусом» по предмету «Алгебра-физика-биология»... Ой, простите, «Естествознание». Садись.
Все выдыхают. Вова садится на место и шепчет соседу: «Я великий комбинатор!»
Действие второе. Картина вторая. Школьная столовая. Перемена. Здесь кипит жизнь. Стоит такой гул, что можно оглохнуть. Главное действующее лицо столовой — повариха тетя Таня. Она стоит за раздачей с черпаком, похожим на скипетр. Надпись «МЕНЮ» висит криво, и там написано: «Суп «Утренний кошмар», Котлета «Золушка» (потому что одна и без гарнира)».
Тетя Таня (громогласно).
— Чего встал, проходи! Не задерживай очередь! Кому «Кошмар» наливать?
Первым в очереди стоит та же легенда — Вова Петров. Он смотрит на суп, как на врага народа. Внутри супа плавает что-то, подозрительно похожее на вчерашнюю замазку.
Вова Петров (робко).
— А можно, теть Тань, без лука? И без морковки? И вообще без ничего, просто кипяток?
Тетя Таня (кладет черпак обратно в кастрюлю так, что брызги летят на стекло витрины).
— Тебе, милок, не кипяток нужен, а дневник на стол! У меня тут не ресторан «Макдональдс». Ешь, что дают. Тут витамины плавают. Вон, капуста — от ума, морковка — для зрения, а крупа — чтобы не шатало!
Вова Петров берет тарелку, садится за стол. Рядом уже сидит Сережа Сидоров, который умудряется одной рукой запихивать в рот булку с маслом, а другой рукой листать телефон под партой. К ним подходит Иван Злобин, ставит поднос. У него стакан компота. Компот имеет цвет «цвет хаки».
Иван Злобин (задумчиво).
— Ученые доказали, что супы вредны для желудка. И вообще, человеческому организму нужна сухая пища. Мы же не травоядные какие-то.
В этот момент мимо проходит физрук — Юрий Юрьевич. Это человек-мускул. У него такая походка, что кажется, будто он крадет землю под ногами. Он несет в руках волейбольный мяч.
Юрий Юрьевич (заметив Злобина).
— Злобин! А ну, перестань умничать! Ишь, философ нашелся! После обеда у тебя волейбол. Бегать будешь, пока не вспотеешь, чтобы вся эта дурь из головы вышла. Вместе с компотом.
Злобин пожимает плечами. Он считает физрука человеком ограниченным, но спорить боится, потому что Юрий Юрьевич может поднять штангу, под которой он сам сидит.
Вдруг в столовую входит завуч — Елена Аркадьевна. Она носит очки в золотой оправе и всегда ходит с папкой, в которой, по слухам, лежит список на отчисление. В столовой наступает тишина. Даже тетя Таня перестает греметь посудой. Елена Аркадьевна проходит вдоль столов, заглядывает в тарелки. Она останавливается около Вовы Петрова, который мучительно пытается запихнуть в себя котлету.
Елена Аркадьевна (строго).
— Петров! Ты почему не ешь второе? Витамины для роста мозга! И вообще, у тебя по астрономии тройка. Ешь кометы, я сказала!
Вова Петров от такой новости поперхнулся. Какая еще астрономия? У них биология же... Класс начинает тихо ржать. Но тут звенит звонок. Спасительный звонок! Все вскакивают, не доедая. Тетя Таня кричит: «Кто не доел — тот санитар!». Но ее уже никто не слышит. Школьники несутся в класс, потому что опоздание грозит кругосветным путешествием к директору.
Действие третье. Финал.
Последний урок. «Основы безопасности жизнедеятельности», который ведет тот же физрук Юрий Юрьевич. Он сидит на стуле, в спортивном костюме с надписью «СССР». В классе стоит духота. Все устали. До звонка пять минут. Юрий Юрьевич открывает журнал, смотрит на список, зловеще улыбается.
Юрий Юрьевич.
— Ну что, орлы, не хотите ли повторить правила поведения при наводнении?
Все хором:

— Не хотим!

Юрий Юрьевич (делает грозное лицо).
— А придется! Давай, Сидоров, отвечай. Ты попал в зону затопления. Твои действия?
Сережа Сидоров встает. Он смотрит на часы. Стрелка замерла на «две минуты до свободы». В голове у Сережи — только эхо школьного вальса, который играет на линейке 1 сентября. Ему абсолютно все равно на наводнение. Он хочет домой, играть в танчики.
Сережа Сидоров (выпаливает).
— Надо хватать телефон, пауэрбанк, бутерброд и лезть на крышу дома! Сидеть там и ждать МЧС!
Класс одобрительно гудит. Все считают, что это гениальный план. Юрий Юрьевич хмурится.
Юрий Юрьевич.
— А если крыша рухнет? А ты, балбес, про маму с папой подумал? Эх, молодежь... Ладно, ставлю тебе «трояк». Садись. И запомните, самая безопасная вещь в жизни — это школьная парта. Сиди себе и учи. Никаких наводнений.
В этот момент раздается звонок. Тот самый. Самый лучший звук на свете. Все повскакивали с мест. Вова Петров хватает портфель и выбегает из класса, крича на ходу: «Свобода! Фотосинтез окончен!». Иван Злобин идет, поправляя очки, и бормочет про несправедливость образования. Тетя Таня уже гасит свет в столовой. А Марья Ивановна в пустом классе выдыхает и тихо закрывает журнал. Школа замирает до завтра.
И никто не заметил, как солнце снова заглянуло в окно и осветило ту самую трещину на потолке, похожую на Австралию. Школьная жизнь продолжается.

Конец.

Примечание автора (на полях): Все совпадения с реальными педагогами и учениками случайны. Особенно — с поваром Таней.