Сочинение-рассуждение на тему «Русь и Россия в творчестве Блока»

В самом начале двадцатого века, когда ветер перемен уже гулял по полям и городам огромной страны, поэт Александр Блок задался великим и мучительным вопросом: что же такое Россия? Не просто страна на карте, а нечто большее, живое, дышащее, загадочное. И в его стихах, как в волшебном зеркале, отразились две лика одной сущности — древняя, сказочная, колдовская Русь и новая, железная, трагическая Россия. Для Блока эти понятия не были противоположностями, они существовали одновременно, переплетаясь, споря друг с другом и создавая тот образ Родины, который мы помним до сих пор.
Сначала я вижу, как Блок в своих ранних стихах смотрит на Русь как на заколдованное царство. Это не та страна, где ездят поезда и строят заводы. Это Русь, уходящая корнями в седую древность, в народные поверья и сказки. Помните его строки? «Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?..» В этих строчках слышится боль и любовь, смешанные с чувством какой-то древней тайны. Его Русь — это край болот и журавлей, колдунов и гадалок, где «зорька» встречается с «ворожбой». Мне кажется, что Блок искал в этой древней, языческой Руси ответы на вечные вопросы: кто мы, откуда мы, какая сила движет этим огромным народом? Он видит ее не красивой и нарядной, а нищей, убогой, но таинственно-прекрасной. «Россия, нищая Россия, // Мне избы серые твои, // Твои мне песни ветровые, // Как слезы первые любви!» — пишет он. И это удивительно: он любит ее не за богатство и силу, а за эту самую нищету, за эту первозданную, страдальную красоту. Русь для него — это стихия, непредсказуемая, как метель, и глубокая, как омут.
Но шло время, и вместе с ним менялся мир. На смену тихой, сонной Руси приходила новая, грохочущая, железная Россия. Блок, как чуткий барометр, улавливал эти перемены. Его Россия — это уже не тихие избы и верстовые столбы. Это кони, несущиеся вскачь, это «вековой угрюмый стон», это предчувствие великих битв и потрясений. В цикле «На поле Куликовом» Блок соединяет Русь и Россию в едином образе. Древняя битва, где русские воины защищали свою землю, становится символом будущих сражений, которые предстоит выдержать стране. Остановись на миг, оглянись: «О, Русь моя! Жена моя! До боли // Нам ясен долгий путь!» — восклицает поэт. Он сравнивает Родину не с матерью, а с женой, с которой связан неразрывными узами судьбы. Это очень сильное, взрослое чувство. Русь становится не просто местом, где ты родился, а твоей судьбой, твоим крестом, твоей вечной спутницей в этом «долгом пути». И этот путь лежит через революции, через кровь и грязь, через страдания, но Блок принимает его без страха. Он чувствует, что Россия должна пройти через это очищение огнем.
И вот наступает 1918 год. Страна рухнула, все смешалось. Именно тогда Блок пишет свою самую страшную и, может быть, гениальную поэму «Двенадцать». Здесь уже нет ни той сказочной Руси, ни той трагической, но тихой России. Здесь — буйство стихии, разгулявшейся вьюги. «Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер!» — так начинается поэма. И в этой метели идут двенадцать красноармейцев, без креста, с оружием в руках, убивающие и разрушающие. Они — новая сила, жестокая и слепая, идущая по старому миру. Можно ли их назвать Россией? Блок говорит — да. Он видит в них ту же стихийную, народную силу, которая когда-то водила полки Дмитрия Донского. Только теперь эта сила вырвалась наружу, как «мировой пожар в крови». И самое удивительное, что в конце поэмы, впереди этих двенадцати, идет Христос. «В белом венчике из роз // Впереди — Иисус Христос». Это сложный и спорный образ. Зачем Блок приводит Христа? Мне кажется, что этим он хочет сказать: даже в этом страшном, кровавом, безбожном шествии есть какая-то высокая правда, есть та самая русская душа, которая ищет справедливости, пусть дикой и страшной. Русь и Россия сошлись в одной точке — в точке крушения и рождения нового мира.
Завершая свои размышления, я понимаю, что Блок не дал однозначного ответа о том, что такое Россия. Он оставил нам загадку. Его Русь — это колыбель, полная снов и легенд, а Россия — это дорога, полная боли и надежды. Они неразделимы. Блок научил меня одному: Россию можно ненавидеть за ее убожество, бояться за ее жестокость, но нельзя не любить ее трагической, жертвенной любовью. Как писал он сам: «И вечный бой! Покой нам только снится». Эта тревога, это вечное движение, это принятие своей судьбы до самого дна — вот что такое Русь и Россия в творчестве Блока. И глядя на его стихи, мы всё пытаемся разгадать ту самую «тайнственную силу», которая заставляет сердце биться в такт с вечным русским ветром.