Сочинение В чем трагедия главного героя «Господин из Сан-Франциско»?

Всю свою жизнь этот человек, имени которого мы так и не узнали, потратил на то, чтобы стать господином. Он не жил, он готовился к жизни. Он работал, не покладая рук, копил деньги, отказывал себе во всем, потому что знал: сначала надо заслужить право на счастье. И он заслужил. Он стал богат, он стал знаменит в своих кругах, он мог позволить себе все, что угодно. Он купил билет на роскошный пароход «Атлантида», он купил себе место в первом классе, он купил уважение метрдотелей и лакеев. Ему казалось, что он купил саму жизнь.
Но трагедия «господина из Сан-Франциско» в том и заключается, что он ошибался. Он положил всю свою душу на банковский счет, и когда пришло время пользоваться накопленным богатством, оказалось, что души-то и нет. Он привык только брать, потреблять, заказывать. Он привык, что за него все делают другие: нанимают слуг, готовят еду, стелют постель. Он словно робот, запрограммированный на накопление. И когда он, наконец, позволил себе отдых, он не знал, что с ним делать. Он смотрел на океан и не чувствовал его красоты. Он смотрел на древние руины Италии и не чувствовал их величия. Все, что он умел, — это есть, пить дорогое вино, курить сигары и раздражаться от качки. Его мир был тесен, как каюта первого класса, и пуст, как его кошелек был полон. В этом и есть первая, главная трагедия: он не жил, а служил деньгам, и деньги стали его хозяином, а он — их жалким рабом.
Вторая трагедия, пожалуй, еще страшнее. Она обнажает всю иллюзорность его могущества. На борту «Атлантиды» все было подчинено жесткой иерархии. Внизу, в адском трюме, не покладая рук, работали люди, похожие на чудовищ, вращая гигантские валы, чтобы корабль плыл. Наверху, в золотом сиянии залов, танцевали господа в смокингах и дамы в бриллиантах. Господин из Сан-Франциско был здесь королем. Он чувствовал себя вершителем судеб. Но стоило ему умереть — и все рухнуло. В один миг из «хозяина жизни» он превратился в досадную помеху. Его тело, которое еще недавно все спешили обслужить, стало предметом брезгливости и раздражения. Его не пожалели, нет. Его испугались, потому что смерть — плохая примета на корабле, она отпугнет богатых туристов. Управляющий отелем умолял жену и дочь покойного тихо и незаметно уехать. Им не позволили даже найти нормальный гроб — дали ящик из-под содовой воды. И вот «господина» спускают вниз, в тот самый черный трюм. Он лежит теперь вместе с теми, кого еще вчера не замечал. Весь его блеск, вся его власть рассыпались в прах. Его больше нет, и мир даже не заметил потери. Отель продолжает танцевать, оркестр играет, влюбленная пара притворяется счастливой. Мир не принадлежал ему, он был лишь временным гостем, которого терпели, пока он платил.
А самое страшное — это то, что он так и не понял, зачем жил. Всю дорогу, пока его тело везли домой, в трюме, завернутое в одеяла, мы видим контраст. Жизнь на палубе кипит, а внизу — мертвая тишина. И возникает вопрос: а была ли вообще жизнь у этого человека? Что он оставил после себя? Груду долларов? Особняк, который пустует? Дочери, которая так и не вышла замуж за принца? Нет, он не оставил ни тепла, ни любви, ни памяти. Он оставил только пустоту. Его трагедия в том, что он — часть огромной, бессмысленной машины, которая называется цивилизацией потребления. Эта машина перемалывает людей, высасывает из них соки ради мишуры, а когда человек приходит к финалу, она просто выплевывает его, как использованную вещь.
Иван Бунин хотел сказать нам, что нет ничего страшнее, чем жить без души, ради денег и положения. Трагедия господина в том, что его жизнь — это полный ноль. Круглая единица с множеством нулей. Но если убрать эту единицу — самого человека — останутся одни нули. Он мечтал объехать весь мир, а объехал только свой собственный кошелек. Он хотел насладиться жизнью, но жизнь оказалась горькой, как морская вода, которую он пил в дорогих ресторанах. Он считал себя особенным, а оказался просто куском мяса, который закопали в землю на чужом острове. Вот в чем самая главная трагедия: он не родился человеком, он стал им только в момент смерти, когда его перестали замечать. И только тогда, может быть, в последний миг, он понял, что покупал не жизнь, а декорацию к ней, за которой ничего нет.