Сочинение Предыстория героя Самсона Вырина до встречи с рассказчиком

Нейросеть:

О многом ли думает станционный смотритель, когда его жизнь течёт ровно, как старая, но накатанная дорога? Мой отец служил в гусарах, и я, Самсон Вырин, родился на постоялом дворе, где сено мешалось с запахом лошадиного пота и крепкого табака. Первой моей колыбелью была почтовая телега, а первой песней — свист ямщицкого кнута. Я не знал другой жизни, кроме той, что пахнет дорогой и бесконечной сменой лиц. Иные смотрители ропщут на судьбу, клянут ухабы и лихих проезжих, а я, грешным делом, полюбил эту суету. Каждый новый дилижанс, каждая тройка несли в себе загадку. Кто там? Важный барин, хмурый курьер или купец с товаром? Я научился читать людей по одному взгляду, по тому, как они сходят с подножки, как покрикивают на ямщиков. Бывало, поднесешь графинчик с водкой хмурому офицеру, глядь — и оттаял человек, и рассказывает о дальних походах, о Париже, о котором я знал лишь из старых газет. Тогда мне казалось, что я причастен к чему-то большому, что через меня, простого смотрителя, проходит сама история. Я знал, что через три часа он уедет, оставив после себя лишь пепел сигары да звон шпор, но мне было довольно и этой короткой встречи. Жизнь моя была небогата, но я считал себя королем этой маленькой станции, самодержцем своей казённой конуры. Главной утехой, моей наградой за бессонные ночи и брань проезжих, была дочь моя, Дуняша. Жена моя, царствие ей небесное, умерла родами, оставив мне эту кроху. Я сам пеленал её, сам кормил с ложечки, сам учил первым молитвам. Как же она была хороша! Бывало, выйдет с самоваром, разрумянившаяся от жары, с ясными глазами, и любой буян, который только что грозил жаловаться на меня самому государю, смягчался, как воск. Дуня умела сгладить любой скандал. Посмотрит своим ангельским взглядом, спросит: «Барин, не угодно ли чаю с баранками?» — и конфликт исчезал, таял, словно туман над речкой. Я смотрел на неё и не мог нарадоваться. Для меня она была не просто дочь — она была продолжением моей угасшей души, моим светом в окошке. Я перечитывал ей вслух старые сказки, которые помнил от покойной матери, учил её грамоте, хоть сам писал с трудом, коряво, выводя буквы по песчинке. Дуня же всё схватывала на лету. Помню, как она, бывало, сидела у окна, вязала чулок и пела старинные русские песни. Голос у неё был чистый, звонкий, он разгонял тоску долгих зимних вечеров. Все проезжие, от фельдъегеря до князя, дивились её красоте и уму. Многие оставляли ей платки, ленты, серебряные пятаки. Я, как скупой рыцарь, прятал всё это в кованую шкатулку, но не для корысти — для неё, на приданое. Думал: вот подрастёт, выйдет замуж за честного человека, за писаря или мещанина, и будет жить спокойно, не зная унижений станционной жизни. Знали бы вы, как я боялся за неё. На станции чего только не насмотришься. Проезжие бывают разного сорта. Были и такие, что входили в образ, хватали Дуняшу за руки, предлагали увезти её в столицу. Я выбегал с перекошенным лицом, сжимая в руке сапожное шило, и тогда начиналась ссора. Но Дуня всегда останавливала меня. «Тятенька, не гневись, они же шутят», — говорила она, и я верил ей, потому что не мог не верить. Глупость моя была в том, что я считал себя сильным. Думал, что стоит мне захотеть, и я закрою её в своей будке, запру на все замки и не пущу ветру дунуть на моё сокровище. Глупец я был старый! Какая там сила? Судьба, она лошадь норовистая: коли понесёт, не удержишь никакими вожжами. Пролетали годы, морщины мои углублялись, спина горбилась от бесконечных бумаг и переучёта лошадей. А Дуня цвела. Я смотрел на неё и сердце моё то сжималось от гордости, то щемило от неясной тревоги. Я знал, что мой век проезжий, что все мы, смотрители, — люди подневольные, и что счастье моё непрочное, как весенний лёд на быстрой реке. Мне казалось, что вся моя жизнь была лишь ожиданием — ожиданием грозы, которая вот-вот разразится и сметет мой бедный мир с лица земли. Нет, я не могу винить никого, только самого себя, гордеца. Я слишком был занят службой, грязными пятками и вечными требованиями «лошадей!», что проглядел то, что видел сердцем. Дуня моя не могла век сидеть в клетке, среди тараканов и запаха кислой капусты. Она была создана для другого света. Как птица, что залетела в избу, она билась о стёкла, рвалась на волю. А я, как тот хозяин, вместо того чтобы открыть окно, занавешивал его плотнее. Я думал, что люблю её, а на самом деле любил себя в ней, свою привязанность, свою привычку. Помню один случай. Проезжал через нашу станцию молодой гусар. Был он красив, статен, и форменный мундир сидел на нём как влитой. Искупался он в реке, попросил молока. И тут я заметил, как Дуняша на него взглянула — не так, как на других постояльцев, а с каким-то новым, незнакомым мне замиранием. Сердце у меня тогда оборвалось и упало. Я накричал на неё, велел идти в кухню, а гусару нахамил так, что он едва не пустил в ход нагайку. Он уехал, но я чувствовал: это только начало. Я пытался вытравить из памяти тот взгляд, но он стоял передо мной, как преграда. Глупость отцовской ревности — самая горькая из всех глупостей. Я думал, что оберегаю её от зла, а на самом деле я готовил ей побег. Я не знал, что всё уже решено где-то там, наверху, и моя бумажная жизнь с подорожными и квитанциями — лишь тень на стене. Я жил в сладком неведении, в предчувствии, непроглядном, как зимняя ночь. И не было никакой трагедии в том, что на крыльцо зашёл улан, притворившийся больным. Была закономерность. Как река, пробившая себе путь через плотину. Помню тот день. На улице стояла сырая весенняя муть. Я гнал лошадей, суетился, хлопотал, а дома ждала беда. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: вся моя жизнь была предысторией к этому отъезду. Каждое слово, каждый жест, каждое прощение грубого барина — всё это были кирпичики, из которых строилась судьба моей дочери. Я хотел ей лучшего, но сам же и закрывал ей путь. И сейчас, сидя у окна своей пустой станции, я перебираю в памяти эти счастливые, невинные годы, когда я ещё не знал, что такое потерять всё. И ничего страшнее этого спокойного счастья не было в моей жизни, ибо оно оказалось обманом. Я, Самсон Вырин, был готов к бурям и морозам, к ураганам и паводкам, но я не был готов к тишине, которая наступила после того, как в моих сенях перестали звенеть её шаги. О, как же я был слеп и глуп в своём простодушии!





Написать сочинение


Нужно восстановить жизнь станционного смотрителя до той роковой встречи: его молодость, службу, первые радости и тихие горести, что скрыты между строк повести. Как написать эту предысторию убедительно, сохранив пушкинский стиль и характер героя? «Текст Плюс» справится с этим за минуту: достаточно задать контекст — и нейросеть создаст органичное повествование. А если нужно доработать детали, используйте опцию «рерайт текста» для мгновенной стилистической правки.



Похожее
Моё мнение про героя из повести А. С. Пушкина "Станционный смотритель" Самсона Вырина
Самсон Вырин, главный герой повести А. С. Пушкина "Станционный смотритель", в первую очередь вызывает глубокое сострадание и симпатию. С первого взгляда он кажется типичным предста...
Сочинение: Мой маленький принц, в котором надо рассказать о своей встрече и разговоре с героем сказки
Когда мне довелось встретить Маленького принца, я был в отдаленной деревушке, окруженной лесами и горами, далеко от суеты большого города. Это было одно из тех редких мест, где вре...
Сочинение на основе рассказа "Станционный смотритель": анализ образа Самсона Вырина как маленького человека
Анализ образа Самсона Вырина как маленького человека в рассказе А.С. Пушкина «Станционный смотритель» представляет собой одно из центральных повествовательных достижений писателя, ...
Встреча Самсона Вырина и Дуни в Петербурге (произведение "Станционный смотритель")
## Петербургская мгла и тревожное предчувствие Серый, свинцовый Петербург. Не тот, что блистает огнями парадных проспектов и отблескивается в зеркалах Невы, а тот, что прячется в ...
Сочинение Образ Самсона Вырина
Самсон Вырин, центральный персонаж повести А.С. Пушкина "Станционный смотритель", является воплощением трагедии "маленького человека". Его жизнь, казалось бы, незаметная и лишенна...
Сочинение Сопоставьте образ Кулагина с образом Самсона Вырина
В русской литературе XIX века тема "маленького человека" и его столкновения с сильными мира сего занимает одно из центральных мест. Повесть А.С. Пушкина "Станционный смотритель" яв...
Сочинение на тему встреча с интересным героем в книге "Мишель"
Мишель – не просто имя на страницах книги, это целый мир, заключенный в словесных рамках. Встреча с ним – это не просто чтение текста, а погружение в сознание, полное противоречий,...
Сочинение Встреча Самсона Вырина и Дуни в Петербурге
Судьба маленького человека в огромном, равнодушном городе – тема, вечно актуальная для русской литературы. Пушкин в "Станционном смотрителе" касается этой темы, показывая трагедию ...
Сочинение Онегин и Ленский. Первая встреча с героями
Роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин» – это не только энциклопедия русской жизни начала XIX века, но и глубокое исследование человеческих характеров, судеб,...
Сочинение представление о жизни у Самсона Вырина
Самсон Вырин, главный герой повести А.С. Пушкина «Станционный смотритель», предстает перед читателем человеком, чья жизнь омрачена глубокой горечью утраты. Его мир, прежде наполнен...
Сочинение. Чацкий, Онегин, Печорин. Эволюция героя или разные герои?
Традиционно принято рассматривать образы Чацкого, Онегина и Печорина как последовательные этапы эволюции "лишнего человека" в русской литературе. Отчасти это верно: каждый из них о...
Как связаны между собой равнодушие и жестокость по тексту А. П. Чехова «В аптеке»
Равнодушие и жестокость — два понятия, которые на первый взгляд могут показаться разными. Равнодушие — это безразличие, холодность, отсутствие эмоций. Жестокость — это активное при...