Сочинение Осенний карнавал на лесной поляне

Однажды в середине октября, когда осень уже по-настоящему вступила в свои владения, я решил прогуляться в старый лес, что начинался сразу за нашим огородом. Стояло воскресенье, уроки были сделаны, и ничто не мешало мне сбежать из дома в этот вольный, пахнущий прелыми листьями мир. Солнце, уже нежаркое, но еще ласковое, пробивалось сквозь поредевшую крону, рисуя на мшистой земле золотые пятна. Тишина стояла необыкновенная, только где-то высоко потрескивали ветки, да шуршала под ногами листва. Я шел по тропинке, вдыхая этот терпкий, как компот из сухофруктов, воздух, и чувствовал себя настоящим исследователем. Лес казался огромным залом, украшенным к какому-то торжеству. И я не ошибся. Выйдя на знакомую поляну, я ахнул: здесь, оказывается, был настоящий осенний карнавал.
Поляна была похожа на королевский бал, который затеяли причудливые деревья-великаны. Березы, еще вчера стоявшие в своих скромных желтых сарафанах, сегодня надели самые нарядные платья. Их листочки, похожие на маленькие золотые монетки, дрожали от малейшего ветерка, и казалось, что деревья тихо перешептываются, обсуждая наряды друг друга. Клены, главные модники леса, горели алым, багровым и оранжевым огнем. Их резные листья напоминали то звезды, то короны, то следы невиданных зверей. Рядом стояли важные дубы, закованные в бронзу и медь. Их листва была грубее, монументальнее, и шумела она не как березовая, звонкая, а низко, солидно, словно старинные часы отбивают секунды. Кое-где среди этого великолепия темнели строгие ели, и их зеленая хвоя оттеняла буйство красок, делая карнавал еще более ярким и праздничным.
Вдруг подул легкий ветерок, и началось самое главное действо. Карнавал не может быть без танцев. И листья, лучшие танцоры осени, сорвались со своих веток и закружились в воздухе. Начался листопад — самый красивый танец на свете. Сначала робко, неуверенно, а потом всё смелее и смелее золотые, красные, оранжевые снежинки падали на землю, кружась в медленном вальсе. Казалось, что воздух стал плотным и цветным, как витраж в старом соборе. Я стоял как завороженный. Один ярко-алый кленовый лист, похожий на руку великана, опустился прямо мне на плечо, словно приглашая присоединиться к танцу. На миг мне показалось, что я вижу не просто сухие листья, а вереницу маленьких фей в пестрых нарядах. Они спускались с небес, касались земли и снова взлетали, подхваченные новым порывом ветра. Поляна превратилась в огромный кружащийся хоровод.
Но не только листья были участниками этого торжества. На лесной поляне были и другие гости. Вон под старой корягой, как заправские дирижеры, важно расположились грибы. Семейка опят облепила трухлявый пень, сверкая медовыми шляпками. Рядом красовался красавец-мухомор в своем красном, в белый горошек, берете. Он был похож на сказочного гнома, который вышел посмотреть на праздник. А в траве, среди опавшей листвы, я заметил целое войско ежовиков и сыроежек, которые выглядывали из влажной земли, словно маленькие зрители в первом ряду. На ветку орешника прилетела сорока. Она склонила голову набок, окинула поляну своим черным глазом-бусиной и громко застрекотала. Казалось, она объявляет об открытии бала и называет имена всех наряженных деревьев-участников.
Воздух звенел от этой красоты. Пахло сыростью, корой, грибами и увядающей травой. Солнце, уже клонящееся к закату, окрасило всё в теплый медовый цвет. Тени стали длиннее, и на золотом ковре листвы они плели свои черные узоры. В этом лесу не было директора или учителя, который командовал бы порядком. Всё было естественно, вольно и прекрасно. Каждое дерево, каждый куст, каждый маленький гриб знал свою роль. Я чувствовал себя не просто зрителем, а частью этого чуда. Я присел на пенек, чтобы не спугнуть волшебство. Я хотел запомнить этот миг навсегда. Ведь осень — это не время увядания и грусти, а пора самого пышного, самого щедрого маскарада, который только можно себе представить. Краски здесь были ярче, чем в любой театральной постановке, а музыка — тише, печальнее и красивее, чем игра любого оркестра. Это был осенний концерт, где каждый инструмент играл свою партию: ветер — на флейте, листья — на барабанах, а птицы — на маленьких колокольчиках.
Я просидел на поляне до самого вечера, пока лес не начал темнеть, а карнавал — понемногу затихать. Последние лучи солнца погасли за верхушками елей, и краски поблекли, уступая место сумеркам. Листопад почти прекратился, лишь изредка одинокий листок срывался с ветки и тихо, как сонная бабочка, опускался на землю. Золотой ковер стал влажным от вечерней росы. Лес готовился ко сну. Я встал, отряхнул с куртки прилипшие листочки и понял, что мне пора домой. Уходить не хотелось, но я знал, что этот день, этот осенний карнавал на лесной поляне, останется со мной надолго. Я оглянулся в последний раз. Поляна была уже не яркой королевой, а задумчивой и тихой красавицей. Она как будто говорила мне: "Приходи завтра, я снова приготовлю для тебя что-то удивительное". Я пошел по тропинке домой, неся в душе это светлое, немного грустное и очень красивое чувство, которое бывает только в осеннем лесу, когда ты случайно попадаешь на его тайный праздник.