Сочинение по характеристике Чичикова из «Мертвых душ»

Павел Иванович Чичиков — фигура настолько знакомая, что иногда кажется, будто встретил бы его на улице, в очереди или в соседнем кабинете. Но приглядываешься — и ничего не можешь сказать определённо. Гоголь пишет о нём в самом начале: «не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод». Он как будто специально создан, чтобы не вызывать ни яркой симпатии, ни резкой неприязни. Он — человек без ярких красок, человек-фломастер серого цвета, но именно эта обыкновенность и становится его главнейшим оружием.
На протяжении поэмы мы наблюдаем, с какой лёгкостью Чичиков меняет маски. Он то слащаво-обходительный с Маниловым, то напористый и грубоватый с Коробочкой, то льстиво-трусливый перед Ноздрёвым, то солидно-деловой с Собакевичем, то притворно-добродушный с Плюшкиным. Каждый раз он является точным зеркалом ожиданий собеседника. Это не просто вежливость — это высший пилотаж приспособления. Чичиков — гениальный, почти звериный хамелеон. В нём нет постоянной, твёрдой души, есть только быстрое чутьё на выгоду. Он не врёт в полном смысле слова, он подыгрывает, и делает это так искусно, что даже самые подозрительные помещики поначалу смягчаются.
Но откуда же в нём это? В финале автор приоткрывает биографию Павлуши, и всё становится на свои места. Его отец, бедный дворянин, дал ему главный, единственный завет: «Береги и копи копейку, эта вещь надёжнее всего на свете». С этого момента мир перестаёт быть для маленького мальчика пространством чуда или добра. Он становится свалкой, на которой надо подобрать самую жирную монету. В школе он не заводит друзей, а лишь делает вид, что дружит ради выгоды. Он продаёт товарищам съестные гостинцы, накопленные за полтину, и не чувствует угрызений совести. Он усваивает урок с жестокой последовательностью: всё продаётся, всё имеет цену, и главное — не быть жуликом-простаком, а быть жуликом-умельцем.
Дальше — служба. Чичиков лезет вверх с удивительной энергией. Он угождает начальнику, ухаживает за его дурнушкой-дочерью ради повышения, а потом нагло обманывает. Он берёт взятки, ворует на таможне, и каждый раз, прогорев, не падает духом, а начинает новую аферу. Видно, что вовсе не деньги нужны ему сами по себе. Откуда-то из глубины, из той же отцовской заповеди, идёт страшная, почти пылающая жажда быть не бедным, уважаемым, иметь вес, богатый дом, коляску, кучер. Чичиков — человек идеи, только идея эта страшно уродлива. Он не хочет разрушать мир, он хочет стать его частью — самой блестящей и уважаемой его частью. Он, сам того не зная, духовный слепец.
И вот его гениальная идея — «мёртвые души». В ней всё сошлось. И канцелярская ловкость, и знание человеческой слабости, и полное презрение к здравому смыслу. Ведь что такое мёртвая душа? Это имя на бумаге, пустота, призрак. Но Чичиков решает, что на призраке можно нажиться, положить его в банк, как золото. Он не видит разницы между жизнью и мёртвой цифрой. Для него ревизская сказка — не учёт живых людей, а карточная колода, с которой можно смухлевать. Именно здесь раскрывается сокровенная болезнь характера: он и сам во многом «мёртвая душа». У него нет искреннего участия к Плюшкину или Собакевичу, он видит в них лишь болванки для своей сделки.
Что же происходит в финале? Афера раскрывается, слухи раздуваются до чудовищных размеров, и Чичиков в панике бежит из города. Но тут в поэму врывается знаменитая птица-тройка: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несёшься?..» И в этом противопоставлении — ключ. В то время как грязная повозка Чичикова тащится по ухабам в поисках наживы, над ним проносится образ истинной, живой, стремительной России, которую не догнать никакой мёртвой душе. Чичиков остаётся внизу, в грязи, в своём маленьком мире закулисных махинаций, а тройка несётся высоко, над ним, и мы не знаем, куда она мчится — в гибель или в чудо.
Возможно, Чичиков страшен тем, что он — это мы сами. Кто из нас не пытался угодить, кому из нас не твердили «копейка превыше всего», кто из нас не хотел стать «респектабельным» любой ценой? Чичиков — это диагноз эпохи, которая ставит богатство выше жизни, практичность выше совести. И Гоголь ставит этот диагноз с такой грустной, горькой иронией, что смешное становится леденящим.
Выводя портрет Чичикова, Гоголь показывает, насколько легко человек с живой душой может превратиться в мертвеца — морального мертвеца, который знает только цену и не знает ценности. И ужас Чичикова не в том, что он мошенник, а в том, что он «негодяй-сребролюбец» по призванию, по убеждению, по крови. Он своего рода демон мелкой буржуазности, который въехал в русскую литературу на коляске, заложив в заклад свои мёртвые бумаги, и остался навечно символом человеческой души, забывшей, что она живая.