Сочинение Борис Николаевич Ельцин

Борис Николаевич Ельцин. Это имя для меня, школьника, звучит как гул истории. Я не застал его правление, девяностые годы для меня – это старые фотографии в семейном альбоме, рассказы родителей бабушкиным голосом и кадры черно-белой хроники. Но чем больше я думаю о нем, тем яснее понимаю: Ельцин – это не просто политик, это целая эпоха, вырубленная в граните и стали. Сложная, противоречивая, как он сам. Когда я смотрю на его портреты, я вижу человека, который не боялся брать на себя ответственность. Он стоял на трибуне, огромный, немного неуклюжий, с синими глазами, в которых горела какая-то невероятная, почти мальчишеская решимость. Он казался глыбой, которая могла сокрушить все старые стены.
Мне кажется, что главное слово, которое характеризует Ельцина – это «впервые». Впервые в истории нашей страны человек такой власти вышел к народу не из-за кремлевской стены, а из толпы, встав на танк. Этот образ – Ельцин на танке в августе 1991 года – стал символом надежды для миллионов. Он не побоялся бросить вызов системе, которая казалась нерушимой. Он был как тот самый шар, который разбил окно, впустив в душный, застоявшийся мир ветер перемен. Этот ветер был обжигающим, холодным, иногда он сбивал с ног, но он был воздухом свободы. Именно Ельцин дал нам возможность говорить то, что мы думаем, читать книги, которые раньше были под запретом, уезжать за границу и возвращаться. Он разорвал «железный занавес», может быть, не всегда изящно, но решительно. Мы сейчас, в эпоху интернета и гаджетов, даже не представляем, какой ценой далось это простое право – право выбора.
Конечно, я знаю, что время его правления было очень тяжелым. Девяностые годы запомнились не только свободой, но и пустыми полками, задержками зарплат, криминалом и шоковой терапией. Я читал, как люди меняли свои последние сбережения на продукты, как рушились заводы, как страна, в одночасье потеряв свои границы, мучительно искала новый путь. И Ельцин, этот «царь Борис», как его иногда называли, нес на своих плечах груз этих ошибок и трагедий. Он не был идеальным правителем. Он ошибался, принимал спорные решения, его метания от реформ к консерватизму порой пугали. Он казался человеком, который сам не до конца понимал, куда ведет корабль, но твердо знал, что возврата к старому берегу быть не может. Его часто обвиняли в слабости, в неумении навести порядок, в том, что он позволил разграбить страну новым хозяевам жизни. И в этих обвинениях, наверное, есть правда. История не знает сослагательного наклонения.
Но для меня, далекого от политических интриг, Ельцин остается фигурой трагической и человечной. Я помню кадры, где он, уже больной и усталый, танцует на сцене во время предвыборной кампании. Эта неуклюжая, немного смешная попытка быть ближе к народу на самом деле говорила о многом. О его искреннем желании, чтобы люди были счастливы, чтобы в стране был праздник, чтобы закончилась эта мучительная ломка. Он не был жестким, бесчувственным аппаратчиком. Он плакал на прощании с Гагариным, он искренне переживал за страну. Его отставка 31 декабря 1999 года была, наверное, самым мудрым и неожиданным его поступком. Он ушел сам, попросив прощения у народа. «Я устал. Я ухожу». В этих простых словах – вся его суть. Он взял на себя ответственность за ошибки и дал дорогу новому поколению. Это был поступок сильного, а не слабого человека. Он, как старый капитан, передал штурвал, понимая, что сам уже не может вести корабль в океане новой эпохи.
Писать о Ельцине в школе – это как писать о самом времени. О времени, когда рухнул старый мир и на его обломках, в крови, грязи и надежде, рождался новый. Он был не просто президентом, он был отцом новой России – суровой, несправедливой, иногда жестокой, но свободной. Он дал нам свободу. А свобода, как известно, штука опасная. Она требует от человека взрослости, ответственности и ума. Может быть, мы, как народ, в девяностые не были готовы к такой свободе. Мы растерялись. Но Ельцин, видимо, считал, что лучше горькая правда свободы, чем сладкая ложь несвободы. За это ему можно простить многие ошибки. Когда я читаю учебники, я вижу сухие факты: реформы, дефолт, войны. Но когда я представляю себе живого Бориса Николаевича, я вижу человека, который не побоялся разбудить спящую страну и сказать ей: «Просыпайся, строй свою жизнь сам». И пусть у него не все получилось, пусть его наследство неоднозначно, но он сделал главное – он сломал стену. Спасибо ему за это. И за то, что он, несмотря ни на что, остался человеком – со своими страхами, болью и огромным желанием увидеть Россию счастливой. За это его будут помнить.