Сочинение Гилберт Райл и философия сознания логического бихевиоризма

Конечно. Вот сочинение на заданную тему, написанное от лица школьника, с сохранением художественного стиля и необходимого объёма.

Когда я думаю о сознании, мне всегда представляется что-то таинственное, спрятанное глубоко внутри человека, как сокровище в пещере. Кажется, что есть я и мои мысли, и где-то там, в потайной комнате, сидит маленький человечек — «Я», который смотрит на мир через мои глаза и крутит ручки управления. Но однажды, листая книгу по философии, я наткнулся на странного дяденьку по имени Гилберт Райл, и он сказал, что всё это — большая и красивая ошибка. Что нет никакой потайной комнаты, нет никакого «призрака в машине». И с тех пор я не могу смотреть на себя в зеркало прежними глазами.
Райл, если честно, сначала меня просто разозлил. Как это нет внутреннего мира? А кто же тогда сочиняет стихи у меня в голове? Кто грустит, когда идет дождь, если не моя душа? Но философ был хитер. Он не говорил, что мы не чувствуем. Он говорил, что мы неправильно об этом говорим. В своём главном труде «Понятие сознания» он страшно ругал Декарта за то, что тот придумал этот роковой миф: разделение на тело-механизм и душу-призрак. Райл назвал это «догмой о призраке в машине». Представляете? Весь наш разговор о сознании, уверял Райл, построен на грамматической ошибке. Мы путаем понятия. Когда мы говорим «разумный поступок», мы думаем, что сначала в голове произошло «размышление», а потом рука сделала «поступок». Но на самом деле, говорил Райл, разумность — это и есть сам поступок.
Чтобы это понять, он придумал гениальный пример с университетом. Представьте, что я показываю иностранцу Оксфорд. Я вожу его по библиотекам, столовым, спортивным полям. А он вдруг спрашивает: «Да, но где же сам Университет? Я вижу здания, но где великая идея?» Иностранец — глупец, потому что Университет — это и есть совокупность всех этих библиотек, столовых и занятий. Нет отдельного «духа университета», парящего над крышами. Точно так же, считал Райл, нет отдельного «сознания», которое сидит в голове и командует телом. Умный человек — это не тот, у кого внутри сидит умная «сущность». Умный человек — это тот, кто умеет хорошо решать задачи, остроумно шутить и правильно действовать в опасности. Сознание — это не вещь, а категория действий.
Это сложно принять. Ведь мы так привыкли к красивым историям про внутренний мир. Но логический бихевиоризм Райла — это не примитивная психология «стимул-реакция». Он не говорит, что мы — роботы. Он говорит, что единственный способ узнать что-то о другом человеке — это наблюдать за его поведением. Сама идея «внутреннего Я» — это абстракция. Когда мы говорим, что Петя «злится», мы не должны представлять себе, что внутри Пети бушует оранжевое пламя. Мы говорим, что у Пети сжаты кулаки, он покраснел, стукнул по столу и сейчас кинет в меня дневником. Злость — это не причина его криков, злость — это синоним его криков и нахмуренных бровей. Злость — это то, как он себя ведет в определенной ситуации.
В школе нас часто спрашивают: «Ты подумал, прежде чем сделать?» Райл перевернул бы этот вопрос. Он сказал бы, что «подумать» — это не процесс внутри черепа. Подумать — это значит взвесить все «за» и «против» и сказать: «Я не буду прыгать с крыши, потому что там асфальт». Само рассуждение — это форма поведения, часто тихая и незаметная, но всё равно поведение. Мы учимся думать так же, как учимся играть в футбол: пробуем, ошибаемся, нас поправляют. Мысль — это не голос ангела, а навык, который мы тренируем. Поэтому, когда учительница говорит: «Не кричи с места, подними руку», она на самом деле учит меня «думать». Потому что дисциплина поведения и есть дисциплина ума.
Самое забавное, что если принять Райла всерьёз, то многие наши страхи исчезают. Раньше я боялся, что могу сойти с ума. Что там, внутри, что-то сломается, и меня больше не будет. Но если сознание — это не вещь, а способность действовать, то «сойти с ума» — значит потерять способность связно отвечать и ориентироваться в пространстве. Это очень страшно, но это конкретно, это не мистика. Райл убирает из философии всю эту мишуру, эти «загадочные сущности» и возвращает нас к простому человеку, который ходит, говорит, спорит и смеётся. Его логический бихевиоризм — это философия честности. Он говорит: не надо выдумывать тайны там, где можно просто присмотреться.
Конечно, полностью разделаться с «призраком» у Райла не получилось. Моя душа всё ещё кажется мне чем-то большим, чем просто набор привычек. Когда я влюблен, бабочки в животе — это не поведение, это странное, теплое чувство. Райл, возможно, ответил бы, что «чувство» — это лишь склонность улыбаться, искать встречи и писать стихи. Но бабочки — это только мои бабочки, и никто их не увидит. Может быть, он был прав в главном: наш язык часто врет, и мы путаем существительные с реальностью. Прочитав Райла, я перестал искать в себе «тайную сущность». Я просто учусь быть человеком, и быть человеком — значит делать выбор, совершать поступки и отвечать за них. И это, наверное, самое честное определение души, которое я встречал. Нет призрака в машине. Есть только машина, которая иногда умеет удивлять саму себя. И этот удивительный механизм мы и есть.