Сочинение Земельный строй допетровской России

Земельный строй допетровской России — это не просто сухая история о том, кому принадлежали поля и леса. Это огромный, живой мир, в котором, как в зеркале, отражалась вся жизнь нашего государства. Когда я думаю об этом времени, передо мной встает не карта с границами владений, а скорее огромный расписной сундук, где вперемешку лежат боярские шапки, монашеские рясы, крестьянские лапти и государевы указы. Все это переплетено землей, как нитками.
Самым главным, самым надежным хозяином земли был, конечно, сам Государь. Царь считался верховным собственником всей русской земли. Это была не просто юридическая формальность, а глубокая вера народа в то, что вся земля — Божья, а царь — Его наместник на земле. Отсюда и пошло знаменитое выражение «земля ничья, а наша, государева». Царь мог пожаловать землю, а мог и отобрать. Он раздавал огромные вотчины боярам за верную службу, давал земли монастырям «на помин души» или выделял поместья дворянам. Но его власть не была безграничной — он должен был считаться с традициями и с силой родового боярства, которое своими корнями уходило в ту же землю.
А земля в те времена была не просто полем. Это был целый мир. Вотчина — это наследное владение боярина или князя. Она передавалась от отца к сыну, была родовым гнездом. Там был свой уклад: господский дом, церковь, пруды с рыбой, конюшни, деревни с крестьянами. Боярин чувствовал себя на своей вотчине почти государем. Он судил людей, собирал налоги, мог помиловать и наказать. В его руках была судьба сотен, а то и тысяч крестьян. Вотчина была символом силы и независимости старой родовой аристократии. Эти люди не служили царю из страха, они служили по чести, потому что их деды и прадеды владели этими землями и воевали за них.
Но постепенно на сцену выходила новая сила — поместье. Это земля, которую давали дворянину (помещику) во временное пользование за то, что он служит царю. Пока служит — земля его. Перестал служить, состарился, умер без наследника — земля отходит обратно государю и может быть отдана другому служилому человеку. Поместье было не родовым, а личным. Это было орудие, с помощью которого царь собирал войско. Каждый дворянин должен был явиться на службу «конно, людно и оружно», то есть привести с собой вооруженных холопов. Чем больше у него было земли, тем больше крестьян он мог выставить в поход. Поместная система крепко связала дворянство с престолом. Дворянин зависел от царской милости, как рыба от воды. И ради этой милости он был готов служить верой и правдой.
Самым, пожалуй, тяжелым и драматичным был вопрос о главном труженике земли — крестьянине. В допетровской России крестьянин был «прикреплен» к земле. Это не значит, что он был рабом, как в античном мире. Он вел свое хозяйство, пахал, сеял, платил оброк (деньгами или продуктами) или отрабатывал барщину (работал на господском поле). Но он не мог просто взять и уйти с насиженного места. Ему запрещалось переходить от одного помещика к другому. Сначала это было связано с тем, чтобы крестьяне не разбегались с земель, с которых нужно было платить налоги. А потом стало просто удобным способом держать работника в повиновении. Крестьянин превратился из свободного хлебопашца в «крепостного». Закон стал смотреть на него не как на человека, а как на часть имения. Помещик мог его продать, проиграть в карты, обменять на собаку. Это страшная, темная сторона того времени.
Интересно, что и в этой строгой иерархии была своя сложная жизнь. Были земли «черные», то есть государственные, на которых сидели свободные крестьяне-общинники. Они не знали над собой помещика, сами решали свои дела на сходе, сами делили налоги. Это была та самая «вольница», которая позже бежала на Дон и на Волгу, чтобы стать казаками. Были и огромные монастырские владения, такие как Троице-Сергиева лавра или Соловецкий монастырь. Монахи были лучшими хозяевами, у них были передовые по тем временам способы ведения хозяйства, мельницы, рыбные ловли. Монастыри накапливали огромные богатства и землю, что позже вызвало гнев царей и секуляризацию.
Весь этот земельный строй был похож на огромное дерево, где корни — это вотчины старого боярства, ствол — это поместная система дворян, а крона, листья и плоды — это труд миллионов крестьян. Эта конструкция была прочной, но очень тяжелой. Она держалась на традиции, на обычае, на силе царской власти. К концу XVII века в ней накопилось много трещин. Бояре хотели превратить поместья в вотчины, дворяне мечтали о полной власти над крестьянами, а сами крестьяне, зажатые в тиски, все чаще брались за топор. Строй допетровской России готовился к великой ломке, к той буре реформ, которую принес Петр. Он сломал старую систему не из жестокости, а потому что она перестала отвечать вызовам нового времени. Глядя на этот старый мир, мы понимаем, что земля — это не просто почва, это судьба, это власть, это рабство и надежда. И история нашей страны — это во многом история того, как люди боролись за эту землю и как земля меняла людей.