Сочинение Роль эпизода в произведении Гоголя «Шинель»

Николай Васильевич Гоголь – волшебник слова. Он умел показать в самой обыкновенной, даже смешной и грустной истории что|то очень важное, вечное, что касается каждого из нас. Его повесть «Шинель» – это не просто рассказ о бедном чиновнике, который сшил себе новую шинель и потом её потерял. Это история о человеческой мечте, одиночестве и жестокости мира. И ключ к пониманию всей этой глубины спрятан в одном, на первый взгляд, простом эпизоде – сцене пошива новой шинели. Этот эпизод становится сердцем повести, её главным поворотом, без которого всё остальное потеряло бы свой смысл.
Чтобы понять, почему это так, нужно вспомнить, какой была жизнь Акакия Акакиевича Башмачкина до этого момента. Он был «вечным титулярным советником», маленьким винтиком в огромной государственной машине Петербурга. Его жизнь была скудна и пуста: он переписывал бумаги с наслаждением, приходил домой, ел щи, а потом снова переписывал для себя что|нибудь. У него не было ни друзей, ни семьи, ни радостей. Мир словно не замечал его, а молодые коллеги смеялись над ним. Он был почти не человек, а тень, призрак в департаменте. И вот в этой серой, промозглой жизни появляется первая и единственная цель – новая шинель, потому что старая совсем истлела.
Эпизод подготовки и пошива шинели начинается не с портного, а с решимости Акакия Акакиевича. Это первый раз, когда он что|то решает для себя. Автор показывает нам, как меняется герой. Чтобы накопить деньги, он отказывается от чая по вечерам, реже отдаёт бельё прачке, ходит по улицам на цыпочках, чтобы не изнашивать подмётки. Каждая копейка откладывается с трудом. Это уже не просто автоматическое существование, это – подвиг во имя мечты. Мы видим, как шинель становится для него не просто одеждой, а целью жизни, смыслом существования. Он даже меняется внутренне: «С самого того времени, как он начал копить деньги, существование его сделалось как будто полнее». Он думает о будущем, у него есть огонёк в глазах. Гоголь с нежностью и грустью описывает эти приготовления, показывая, как даже самое маленькое человеческое стремление может осветить целую жизнь.
Особую роль в этом эпизоде играет портной Петрович. Это не просто мастер, это своего рода судья или даже волшебник, от которого зависит мечта. Их диалоги – целые битвы, где Акакий Акакиевич пытается отстоять свои надежды на дешёвый ремонт, а Петрович, суровый и опытный, беспощадно разрушает их, указывая на истинное положение вещей. Петрович – это голос жестокой реальности, которая в итоге и погубит Башмачкина. Но когда решение о пошиве новой вещи принято и определена сумма, между заказчиком и мастером устанавливается почти дружеское сотрудничество. Петрович становится соучастником великого события в жизни чиновника. Выбор сукна, приклад, примерки – всё это описывается с торжественностью, будто речь идёт о создании произведения искусства или подготовке к коронации. Для Акакия Акакиевича так оно и есть.
Самая волшебная часть этого эпизода – те месяцы ожидания, когда шинель уже шьётся. Гоголь пишет, что эти дни были для героя «самыми торжественнейшими в его жизни». Он жил будущим, как человек, ожидающий праздника. И вот наконец наступает тот великий день, когда Петрович приносит готовую шинель. Описание того, как Акакий Акакиевич надевает её, – это одна из самых светлых и трогательных сцен во всей русской литературе. «Он надел её… и почувствовал, что ещё лучше. Он ощущал в то же время всем существом своим, что шинель на плечах его». Эти слова – не просто о том, что одежда пришлась впору. Это о том, что он впервые почувствовал себя личностью, человеком, достойным уважения. Шинель дала ему не только тепло, но и чувство собственного достоинства. Он выпрямился, впервые посмотрел на жизнь с интересом, даже позволил себе посмеяться над знакомым чиновником.
Таким образом, весь этот длинный и подробный эпизод выполняет в повести несколько важнейших ролей. Во|первых, он показывает единственный момент настоящего человеческого счастья в жизни героя. Это кульминация его личной драмы – момент, когда он достиг цели. Во|вторых, он резко и трагически оттеняет всё, что произойдёт дальше. Чем ярче и радостнее описывается это «рождение» шинели, тем страшнее и несправедливее выглядит её кража и последующая гибель Акакия Акакиевича. Контраст между этими частями повести разбивает сердце читателю. В|третьих, через этот эпизод Гоголь раскрывает главную мысль: каждый человек, даже самый маленький и незаметный, имеет право на свою мечту, на своё достоинство. Отняв у Башмачкина шинель, общество отняло у него всё – символ его человечности, его единственную радость и, в конечном счёте, жизнь.
Но роль этого эпизода не ограничивается только судьбой самого Акакия Акакиевича. Он, как лупа, увеличивает и показывает нам весь окружающий его мир. Мы видим равнодушие и жестокость этого мира в лице Петровича, который сначала лишь жалеет выгоду, а не человека. Мы предчувствуем будущих обидчиков в лице «значительного лица». И самое главное – мы понимаем, что сам герой, обретя шинель, на мгновение стал частью этого мира, почувствовал себя «как все». Эпизод пошива – это мост из мира теней в мир живых людей. К сожалению, этот мост оказался хрупким, и переход закончился катастрофой.
В заключение хочется сказать, что без этого глубокого, подробного, светлого и в то же время тревожного эпизода повесть «Шинель» потеряла бы всю свою силу. Она была бы просто грустным анекдотом о том, как у бедняка украли пальто. Но Гоголь, растянув историю с шинелью, вложив в неё все надежды и силы своего героя, превратил вещь в символ. Символ человеческого стремления к счастью и уважению. Поэтому, когда мы читаем о том, как Акакий Акакиевич бережно копил каждую копейку, как он волновался у портного, как торжественно шёл в департамент в новой шинели, – мы уже не смеёмся. Мы сопереживаем. Мы понимаем, что речь идёт о чём|то очень важном. И кража у замерзающего чиновника на пустынной площади воспринимается не как бытовая неприятность, а как страшная трагедия, как убийство последней человеческой мечты. Всё это делает эпизод с пошивом шинели не просто частью сюжета, а самой душой гоголевской повести, её главным и пронзительным криком о милосердии.