Сочинение Подвиги водителей Великой Отечественной войны

Темнотой было затянуто небо. Воздух гудел от пролетающих бомбардировщиков, земля содрогалась под разрывами снарядов. Наш город готовился к обороне, а где-то далеко, за лесами и болотами, уже горели другие города и села. Война. Это страшное слово ворвалось в жизнь каждого, перевернув все с ног на голову. На фронт уходили отцы и братья, в тылу оставались женщины и дети, работавшие до изнеможения у станков. Но была еще одна армия, без которой не могло обойтись ни одно сражение. Армия людей, чьим оружием был не автомат, а руль, чьей броней служили не стальные плиты танка, а тонкие стенки кабины грузовика. Это были водители Великой Отечественной войны. Их подвиг был каждодневным, молчаливым и невероятно важным.
Когда мы думаем о героях войны, перед глазами чаще всего встают пехотинцы, идущие в атаку, или летчики, ведущие воздушный бой. И редко мы вспоминаем о тех, кто доставлял этих бойцов на передовую, кто подвозил к ним патроны, хлеб и медикаменты. А без этого не было бы ни атак, ни побед. Представьте себе огромную, растянувшуюся на тысячи километров страну. По ее дорогам, чаще всего разбитым и размытым, должны были двигаться бесконечные колонны. Что везли эти водители? Все, что нужно для жизни и смерти на войне. Снаряды для артиллерии, горючее для танков, продовольствие для солдат, вату и бинты для госпиталей. Каждый рейс был битвой за доставку этого груза.
Машины, на которых они ездили, стали легендами. В первую очередь, конечно, «полуторка» — ГАЗ-АА. Грузовичок с тонкими колесами и открытой кабиной. Он брал всего полторы тонны, но в военные годы в него набивали и три, и четыре, лишь бы больше увезти. А еще был знаменитый «ЗиС-5», трехтонка, более мощный и выносливый трудяга. Эти машины не имели ни обогрева, ни нормальных тормозов. Зимой водитель замерзал в ледяной кабине, летом задыхался от пыли. Но они ехали. Днем и ночью. Под дождем и снегом.
Самым страшным испытанием стала «Дорога жизни» — тонкая ледовая ниточка, связавшая блокадный Ленинград с большой землей через Ладожское озеро. Осенью и весной город был отрезан completely. И только зимой, когда крепкий лед сковывал озеро, появлялась надежда. Водители грузовиков стали настоящими ангелами-[спасителями] для умирающего от голода города. Они везли муку, консервы, сахар. А обратно — обессилевших детей, женщин, стариков. Каждая поездка была игрой со смертью. Ладога — озеро коварное. Лед трескался под колесами, образовывались полыньи. Машины часто уходили под лед вместе с грузом и, что страшнее, с людьми. Немецкие самолеты беспрестанно бомбили эту дорогу, пытаясь перерезать последнюю нить жизни. Водители ехали с затемненными фарами, почти на ощупь, ориентируясь на воткнутые в лед вешки. Они знали, что в любую секунду могут провалиться в черную ледяную воду или быть разбомбленными. Но они ехали. Потому что в кузове их полуторки лежали мешки с хлебом для тех, кто ждал этого хлеба как единственного шанса выжить завтра.
Были и другие, не менее опасные маршруты. Дороги в прифронтовой полосе, которые простреливались вражеской артиллерией и находились под прицелом снайперов. Здесь водителям приходилось проявлять не просто мастерство, а настоящую солдатскую смекалку. Они учились ездить без фар, слушать ночное небо, отличая звук своего самолета от вражеского. Они маскировали машины ветками, умели быстро менять спущенное колесо под свист пуль. Часто им самим приходилось браться за оружие, чтобы отбиться от прорвавшихся диверсантов или затаившегося врага. Их грузовики были изрешечены осколками, но они латали их чем попало и снова отправлялись в рейс.
Один из таких водителей, Василий, о котором я читал в книге, запомнился мне особенно. Он возил снаряды на передовую под Сталинградом. Однажды его колонну накрыла немецкая авиация. Несколько машин сразу вспыхнуло. Василий, видя, что его грузовик тоже задет, не бросил его. Он выскочил из кабины, сбил пламя тряпками и землей, хотя вокруг рвались бомбы. Потом, на полуразбитой машине, с перебинтованной рукой, он все-таки довез свой груз до артиллерийских позиций. Артиллеристы, уже отстрелявшие последние снаряды, встретили его как самого дорогого человека на свете. В этом и был их подвиг — не в одном ярком поступке, а в том, чтобы выполнить задачу любой ценой, несмотря ни на что.
А как же было трудно весной и осенью, в распутицу! Дороги превращались в сплошное месиво из грязи, в которой машины вязли по самые оси. Тогда водители и их помощники, чаще всего такие же молодые ребята или даже девушки-добровольцы, подкладывали под колеса бревна, доски, свои собственные шинели. Они толкали непослушные грузовики, вытаскивали их тросами, сами вымазывались в грязи с головы до ног. И снова ехали дальше, потому что график перевозок был святым делом. Минутное опоздание могло стоить жизни десяткам солдат на передовой.
Многие водители были очень молоды, почти моими ровесниками. Они только окончили школу, едва научились управлять машиной в училище или даже просто в колхозе. Война заставила их сразу повзрослеть. Шестнадцатилетний Юра из-под Ростова возил раненых. Он рассказывал, как самое тяжелое было не вести машину под обстрелом, а слышать тихие стоны и плач в своем кузове, знать, что от его скорости зависит жизнь этих людей, и не иметь возможности им помочь в дороге. Он просто давил на газ, стиснув зубы, и мчался по разбитой дороге, стараясь не трясти кузов лишний раз.
Девушки тоже садились за руль. Была удивительная женщина — Валя, которая до войны работала шофером в московском таксопарке. На фронте она стала водителем грузовика, перевозившего боеприпасы. Ее уважали все мужчины в колонне, потому что она не уступала им ни в мастерстве, ни в отваге. Однажды зимой ее машина заглохла в чистом поле под начавшимся обстрелом. Мужчины из следующего грузовика кричали ей, чтобы она бежала к ним в укрытие. Но Валя осталась под огнем, открыла капот и в считанные минуты, орудуя голыми руками на морозе, нашла и устранила поломку. Она завела машину и догнала колонну. Ее руки потом долго болели от холода, но груз был доставлен в срок.
Эти люди не считали себя героями. В своих письмах домой они писали: «Я просто работаю. Вожу хлеб для наших бойцов». Или: «У меня все хорошо, машина исправна, только дороги плохие». Они скромно замалчивали про бомбежки, про лед Ладоги, про то, как сутками не спали, чтобы сделать лишний рейс. Их подвиг был в этой каждодневной, невидимой работе. Без этой работы замолкли бы пушки, потому что нечем было бы стрелять. Остановились бы танки, потому что не было бы горючего. Замерли бы солдаты в окопах, потому что нечего было бы есть.
Когда закончилась война и наступила долгожданная победа, водители в своей простой форме, часто без орденов, потому что их труд редко отмечали высокими наградами, тоже праздновали. Они обнимали друг друга, возможно, вспоминали тех, кто не доехал, кто остался на обочинах тех страшных дорог. А потом они садились в свои грузовики и делали то, что умели лучше всего — везли. Теперь они везли стройматериалы для восстановления разрушенных городов, везли зерно для колхозов, везли людей, возвращавшихся домой. Они строили мир.
Сегодня, когда я еду с родителями на гладком асфальте в теплой машине, я иногда думаю о них. О тех молодых парнях и девушках в продуваемых кабинах полуторок. О их замерзших руках, крепко сжимавших баранку. О их уставших глазах, всматривающихся в темноту военной ночи. Они не бросались с гранатой под танк, но они доставляли гранаты тем, кто это делал. Они не шли в штыковую атаку, но они привозили на позиции тех, кто шел. Их путь был длинной, опасной и непрекращающейся битвой за тонкую нить снабжения, которая связала воедино весь фронт и тыл.
Подвиг бывает разным. Он бывает громким и ярким, как вспышка. А бывает тихим, долгим и упорным, как стук мотора в ночи. Подвиг водителей Великой Отечественной был именно таким. Они просто ехали. Преодолевая страх, холод, усталость и смертельную опасность. Они везли груз — и везли саму надежду, саму жизнь, саму победу. И мы должны помнить об этом. Помнить, что победа ковалась не только в бою, но и на тех бесконечных, разбитых военных дорогах, где несли свою службу обычные люди за рулем обычных грузовиков. Их имена часто неизвестны, но их вклад в нашу свободу невозможно переоценить. Они были артериями армии, по которым пульсировала жизнь. И пока они ехали — страна боролась и верила в победу.