Отношение человека к другому человеку по роману М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»
Печорин входит в нашу жизнь стремительно — с первой же страницы романа «Герой нашего времени». Мы видим его глазами Максима Максимыча, простого и доброго штабс-капитана, для которого дружба — это верность, а отношение к человеку — это готовность помочь, понять, простить. Максим Максимыч привязывается к Григорию Александровичу, хранит его бумаги как величайшую ценность и искренне радуется неожиданной встрече, как родному. А что же Печорин? Он холоден, рассеян, спешит уехать. Его равнодушие ранит старого солдата до глубины души. Уже в этой сцене Лермонтов показывает нам пропасть между двумя пониманиями человеческих отношений. Для одного — это тепло и сердечность, для другого — усталость от прошлых, уже пережитых эмоций. Но чтобы понять эту пропасть, мы заглядываем в душу самого героя — благодаря его дневнику. «История души человеческой, — как писал Лермонтов, — едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа». И мы видим, что Печорин не родился холодным. Он способен на сильные чувства: его сердце бьется чаще при виде красоты природы, он может восхищаться смелостью или умом. Проблема в том, что все его отношения с людьми превращаются в своеобразные эксперименты. Он как ученый, который изучает реакцию «подопытных» на любовь, ревность, страх. И делает он это не из злобы, а от страшной, всепоглощающей скуки и пустоты внутри. Ярче всего это проявляется в истории с Бэлой. Печорин, скучая в крепости, решает заполучить дикую и прекрасную дочь черкесского князя. Он идет на хитрость, подкупает ее брата, использует страсть другого человека — Казбича. Для него Бэла — не живая девушка со своими чувствами, а «прелесть дикой красавицы», новая игрушка, способная развеять его тоску. Он добивается ее любви, но, добившись, быстро остывает. Его отношение к ней — собственническое и жестокое. Он говорит Максиму Максимычу страшные слова: «Любовь дикарки немногим лучше любви знатной барышни… мне с нею скучно». Когда Бэла погибает от руки Казбича, Печорин плачет, но и в этих слезах есть что-то эгоистичное — он плачет не столько о ней, сколько о еще одной исчезнувшей надежде на смысл. В «Княжне Мери» этот эксперимент над людьми достигает своего пика. Печорин, скучая на водах, решает развлечься, разрушив жизнь двух людей: влюбленной в него юной княжны Мери и своего старого приятеля Грушницкого. Он холодно и расчетливо ведет двойную игру: с одной стороны, кокетничает с Мери, пробуждая в ней глубокое чувство, хорошо понимая, что никогда ее не полюбит. С другой — манипулирует тщеславным и недалеким Грушницким, доводя его до ненависти и бесчестного поступка. Даже свою давнюю любовь, Веру, он вновь втягивает в этот водоворот страданий, причиняя ей невыносимую боль. Для чего? Он сам признается в дневнике: «Я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы». Человек для него — лишь средство от скуки, объект для наблюдения, способ подтвердить свою власть над чужими сердцами. Но самое страшное — Печорин прекрасно осознает свою разрушительную природу. Он не злодей, он — мыслитель и жертва собственного ума. Он постоянно анализирует себя и приходит к ужасающим выводам: «Я был готов любить весь мир — меня никто не понял: и я выучился ненавидеть». Он понимает, что приносит горе всем, кто к нему приближается: «Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла». Его отношение к людям — это следствие глубокой внутренней пустоты, неспособности найти настоящее дело, цель, веру. Он разъедает себя рефлексией, а свою боль и разочарование проецирует на окружающих, как бы проверяя: а способен ли кто-то еще чувствовать по-настоящему? Интересно, что единственный человек, к которому Печорин испытывает нечто вроде уважения и родства, — это контрабандистка из Тамани, та самая «ундина». Она так же вольна, хитра и опасна, как он сам. Их встреча — это поединок двух сильных, независимых натур, где нет места сантиментам. И даже доктор Вернер, которого Печорин называет своим единственным другом, близок ему лишь потому, что они одинаково скептически и насмешливо смотрят на мир. Но и эта дружба поверхностна — они не открывают друг другу душу, а лишь обмениваются язвительными замечаниями. Так каким же предстает в романе отношение человека к человеку? Лермонтов показывает нам целый спектр. От самоотверженной, почти отеческой любви Максима Максимыча до корыстного использования людей Грушницким, мечтающим лишь о впечатлении, которое он производит. Но в центре всего — трагедия Печорина. Его отношение — это отношение гения, обреченного на одиночество. Он слишком умен и проницателен, чтобы довольствоваться простыми радостями общения, но слишком опустошен, чтобы построить что-то настоящее. Он как человек, который, умирая от жажды, не может напиться, потому что разбивает каждый источник, к которому припадает. В финале романа, в «Фаталисте», Печорин, рискуя жизнью, обезвреживает пьяного казака. Это поступок, лишенный его обычного эгоизма. Возможно, в этом моменте — намек на то, что его энергия и сила воли могли бы найти настоящее, благородное применение. Но момент проходит, и герой вновь погружается в свою скуку и бездеятельность. «Герой нашего времени» — это горькое размышление о том, к чему приводит разлад с самим собой и с миром. Печорин не может по-доброму относиться к другим, потому что не нашел гармонии в себе. Он видит в каждом человеке либо игрушку, либо зеркало, в котором с тоской разглядывает собственное отражение. Лермонтов не осуждает и не оправдывает своего героя. Он показывает его нам как диагноз болезни целого поколения — поколения умных, энергичных, но потерянных людей, для которых любовь и дружба стали не спасением, а еще одной формой страдания. И это предостережение звучит сквозь века: человек, закрывший свое сердце от мира, обрекает на страдание не только окружающих, но, в первую очередь, самого себя.