Сочинение Как я отношусь к Чацкому из комедии «Горе от ума»

Когда я читал комедию «Горе от ума», мне было сложно сразу понять, кто такой Чацкий и почему он вызывает такие противоречивые чувства. Сначала он казался мне просто горем, приехавшим в Москву и нарушившим тихий, привычный мир дома Фамусовых. Но потом, постепенно, я начал смотреть на него другими глазами.
Чацкий — человек, который вернулся из долгих путешествий по Европе. Он видел другой мир, другую жизнь, где люди говорят о свободе, о науке, о чести. И вот он возвращается в Москву, где всё осталось как было: где важнее всего чин, где богатство, где ум — это лишь способ получить повышение, а не свет, который освещает путь. Он возвращается к Софье, которую любил три года, с надеждой, что она тоже изменилась, что она поймет его. Но оказывается, что всё застыло, как в ледяном озере. И он, горячий, живой, начинает растапливать этот лед своими словами, своим негодованием.
Мне Чацкий сначала симпатичен. Он умный, он искренний, он говорит то, что думает. Он видит, как Фамусов гордится тем, что его дядя Максим Петрович, чтобы получить повышение, падал перед царём и специально ушибся, чтобы вызвать смех и милость. Чацкий не может этого понять. Для него честь человека — в его делах, в его мыслях, в его службе Отечеству, а не в умении подслужиться. Он говорит: «Служить бы рад, прислуживаться тошно». Эти слова стали знаменитыми, и я чувствую в них силу. Он хочет служить России честно, он верит в прогресс, в то, что молодежь может учиться, читать, мыслить свободно, не только чтобы «собрать книги и разглядеть в них пятна». Он смеётся над старыми суждениями, где всё новое считается опасным, где «ученье — вот чума». Этот Чацкий — бунтарь, но бунтарь с открытым сердцем.
Но потом, когда я следил дальше за его поведением в доме Фамусовых, мне стало немного жаль его и даже немного неловко за него. Он слишком горячится. Он говорит свои смелые мысли не тогда, когда нужно, а почти всем и сразу. Он обрушивается на Молчалина, на Скалозуба, на всех гостей на бал, он почти кричит о своих идеях в толпе людей, которые никогда их не поймут и только посмеются над ним. Он как человек, который входит в темную комнату и начинает громко говорить о свете, но все в этой комнате привыкли к темноте и не хотят света — они просто хотят, чтобы он замолчал. Его искренность становится его слабостью. Он не стратег, он не дипломат. Он — вспышка, которая освещает всё вокруг, но быстро сгорает, оставляя только дым и раздражение у тех, кто был ослеплён этим светом.
Еще одна сторона Чацкого — его любовь к Софье. Здесь я отношусь к ему с особой жалостью. Он любит её давно, он хранил этот образ в своем сердце во время путешествий. Но он не видит, что Софья изменилась не в сторону его идеалов, а в сторону московского света. Она воспитана в этом мире, она ценит скромность Молчалина (которую Чацкий видит как низость), она играет чувствами. Чацкий, когда понимает, что она любит Молчалина, не просто разочарован — он потрясен. Его мир рушится вдвойне: не только общество не принимает его, но и любимая женщина отвергает его за человека, которого он считает ничтожным. Его монологи о любви, о разочаровании очень эмоциональны. Он говорит: «Безумным вас я прослыл...» И в этом «безумном» есть вся его боль. Он чувствует себя одиноким в этой любви, как и в своих идеях.
Иногда я думаю: а не слишком ли Чацкий идеализирует всё? Он хочет, чтобы всё вокруг сразу стало таким, как в его мечтах. Он не понимает, что изменения требуют времени, терпения, иногда мягкости. Он похож на юношу, который впервые увидел несправедливость и кричит на весь мир, ожидая, что мир сразу исправится. Но мир, особенно мир Фамусовых, не любит криков. Он любит тихие интриги, медленные продвижения, скрытые усмешки. Чацкий не хочет этого понимать. Он — честный, но он — непрактичный. Его горе от ума действительно происходит от того, что его ум видит слишком много, чувствует слишком сильно, но не знает, как жить в мире, который не готов к этому уму.
И вот кульминация — бал, где Чацкий окончательно становится «безумным» для всех. Его речи о крепостном праве, о несправедливости, о глупости высшего общества — всё это воспринимается как бред, как опасная болезнь. Гости шепчутся, считают его странным, возможно, даже опасным. Фамусов прямо говорит, что он опасен, что такие идеи могут разрушить их мир. И Чацкий, осознав, что он совершенно один, что Софья его не любит, что общество его отвергает, решает уехать. Его последние слова: «Карету мне, карету!» — звучат как крик поражения, как бегство. Но это не бегство слабого. Это бегство человека, который понял, что здесь ему нечего делать, что его слова здесь не нужны, что его огонь здесь только сжигает его самого.
Как я отношусь к Чацкому в итоге? Я отношусь к ему с огромной симпатией и с грустью. Он — герой, который появился слишком рано. Он как первый весенний цветок, который вырос в конце февраля, когда ещё всё покрыто снегом, и холод убивает его. Его идеи были хорошими, честными, прогрессивными. Он хотел свободы, уважения к человеку, развития науки, прекращения глупых традиций. Но он не знал, как эти идеи внедрить в общество, которое спало. Он думал, что можно криком разбудить всех, но вместо этого его крик только разбудил неприязнь.
Чацкий для меня — символ молодого, чистого сердца, которое болит от несправедливости. Он напоминает мне некоторых людей в истории, которые говорили правду, когда правда была неудобна, и которых объявляли сумасшедшими или опасными. Он не победил в комедии, он уехал побежденным. Но его слова остались. Они остались в истории литературы как крик против глупости, против лицемерия. Грибоедов через Чацкого показал, что ум может быть горем, если вокруг нет других умов, которые его понимают. Но этот ум — это не горе для будущего. Это горе только для того времени, где он оказался одинок.
Я бы хотел быть немного похожим на Чацкого в его честности, в его желании видеть мир лучше. Но я бы также хотел научиться от его ошибок — быть не только горячим, но и терпеливым, не только искренним, но и немного более осторожным в том, как говорить с людьми, которые могут не понять сразу. Чацкий — это урок. Урок о том, что правда нужна, но её нужно доносить с умом не только к содержанию, но и к форме.
В конце комедии мне кажется, что Чацкий не просто уезжает. Он уезжает, чтобы найти место, где его ум будет не горем, а радостью. Он как человек, который ищет свою землю. И возможно, он её найдёт. Его последнее решение уехать — это не полное поражение. Это признание, что борьба здесь бесполезна сейчас. Но его слова, его мысли, его крик против «века минувшего» — они уже произнесены. Они уже живут. И они будут жить дальше, в каждом, кто читает «Горе от ума» и чувствует в Чацком часть своего собственного сердца, которое тоже иногда болит от глупости и несправедливости вокруг.
Так что, несмотря на все его ошибки, несмотря на его слишком горячий характер, Чацкий остаётся для меня героем. Не героем победы, но героем чести. Он не победил Фамусовых и Молчалиных, но он победил в себе ложь и притворство. Он остался самим собой. И в мире, где многие выбирают молчание или прислуживание, чтобы жить удобно, этот выбор — быть собой, даже если это приводит к горечи и изгнанию — это очень большой и важный выбор. Я уважаю Чацкого за этот выбор. И думаю, что Грибоедов хотел, чтобы мы, читатели, тоже задумались: готовы мы быть Чацкими в своей жизни, или мы предпочтём быть Молчалиными, удобными и тихими? Ответ на этот вопрос каждый дает себе сам, но Чацкий в комедии стоит как вечный образ, который этот вопрос задаёт.