Сочинение Тема счастья в пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад»

Чехов написал пьесу «Вишнёвый сад» в самом конце своей жизни, в 1903 году. Это произведение стало его лебединой песней, итогом долгих раздумий о судьбе России, её прошлом и будущем. Но самое главное, что пронизывает каждый диалог, каждый вздох его героев — это мучительный, вечный вопрос: а что же такое счастье? Каждый персонаж здесь ищет его по-своему, но никто не может найти, будто все они ходят по огромному, красивому дому в потемках и натыкаются на стены. Вишнёвый сад с его белоснежным цветом — это не просто символ уходящей дворянской жизни, это зеркало, в котором отражаются самые сокровенные мечты и самые горькие разочарования всех этих людей.
Раневская и Гаев — это прошлое, которое цепляется за призраки. Для них счастье — это утраченный рай детства, воплощённый в цветущем саде. Они говорят о нём с такой нежностью и болью, как будто вспоминают умершего близкого человека. Любовь Андреевна Раневская, несмотря на всю свою доброту и душевную щедрость, живёт словно во сне. Она тратит последние деньги, раздает милостыню, обнимает старую мебель, но при этом неспособна сделать единственный практичный шаг, чтобы спасти то, что ей так дорого. Её счастье — в воспоминаниях о Париже, о матери, гулявшей по этому саду, в неясной тоске по чему-то прекрасному, что уже невозможно вернуть. Её брат, Леонид Андреевич Гаев, похож на большого ребёнка. Его счастье — в пустых, красивых речах перед книжным шкафом, в планах, которые никогда не осуществятся, в сладкой иллюзии того, что «всё само как-нибудь устроится». Они оба несчастны, потому что их представление о счастье не имеет ничего общего с реальным миром. Они хотят вернуть то, что навсегда кануло в Лету, и в этой погоне за прошлым теряют настоящее и будущее. Их трагедия в том, что они добрые, милые, но совершенно беспомощные люди, для которых счастье осталось где-то там, за поворотом юности.
Полной противоположностью им выступает Ермолай Лопахин, купец, сын и внук крепостных, который «с молотком» пришёл в этот вишнёвый рай. Для него счастье — это дело, действие, практический результат. Он искренне пытается спасти Раневскую, предлагая ей единственный разумный выход — вырубить сад и сдать землю в аренду под дачи. В его понимании счастье — это успех, преодоление своей тяжёлой доли, превращение из «мужика» в хозяина жизни. И когда он на аукционе покупает имение, его охватывает странная, дикая радость. «За всё могу заплатить!» — кричит он, и в этом крике — и торжество победителя, и боль оскорблённого когда-то мальчика, и отчаянная попытка доказать всем и самому себе, что он теперь чего-то стоит. Но счастлив ли он? В самый момент своей победы он почти плачет, понимая, что разрушил красоту, которую в глубине души, наверное, тоже любил. Его счастье оказалось горьким и пустым, потому что куплено ценой уничтожения того, что было для других святыней. Он так и останется «недотепой с тонкими пальцами», который разбогател, но не обрёл покоя.
Особое место в этой галерее искателей счастья занимают «дети» — Аня, дочь Раневской, и Петя Трофимов, «вечный студент». Петя — яростный отрицатель всего старого. Для него счастье — не в прошлом и не в настоящем, а только в будущем. «Вперёд! Мы идём неудержимо к яркой звезде, которая горит там вдали!» — вот его девиз. Он презирает собственность, любовь, красоту сада, видя в них лишь цепь, приковывающую человека. Его счастье — в работе, в движении, в построении новой, справедливой жизни. Но Чехов, кажется, с грустной улыбкой смотрит на этого идеалиста. Петя вечно спотыкается, теряет калоши, он неустроен и беден. Его слова красивы, но немного оторваны от земли. Он зовёт вперёд, но сам не очень понимает, куда именно. Аня, юная и чистая, всей душой верит ему. Для неё счастье — в том, чтобы порвать с тяжёлым, грустным прошлым, которое олицетворяет мать и гибнущий сад. «Мы насадим новый сад, роскошнее этого», — говорит она. Её счастье — в надежде, в вере в светлое завтра. Но читатель или зритель невольно задаётся вопросом: а что будет с этой хрупкой верой, когда столкнётся с суровой реальностью? Удастся ли им построить тот новый сад?
А есть ещё тихие, незаметные персонажи, чьё понимание счастья ещё проще и трагичнее. Старый лакей Фирс, для которого счастье — это давно отменённое крепостное право, тот давний порядок, где у каждого было своё место. Его фраза «недотепа» звучит как печальный приговор всей этой суетящейся компании. Он счастлив в своём забытьи, в служении, он — живой призрак того самого прошлого, от которого все так хотят убежать. Горничная Дуняша мечтает о любви, как в романах, а конторщик Епиходов, «двадцать два несчастья», ищет своё странное, убогое счастье в философствовании и игре на гитаре, вечно наступая на одни и те же грабли.
Так где же оно, общее для всех счастье? Чехов, как настоящий художник, не даёт прямого ответа. Он показывает нам, что каждый понимает его по-своему, и в этом разобщении, в неумении услышать друг друга — корень всеобщей тоски. Вишнёвый сад гибнет под ударами топора не потому, что Лопахин такой злодей, а потому, что между людьми исчезла живая связь. Они все говорят, но не слышат; живут рядом, но в разных мирах. Раневская живёт воспоминаниями, Лопахин — расчётами, Петя — мечтами о будущем. Их дороги не пересекаются, они параллельны. И сад, который мог бы их всех объединить, стать общим домом, становится жертвой этого великого непонимания.
Звук лопнувшей струны и стук топора в тишине — это финальный аккорд пьесы. Это звук конца целой эпохи, конца иллюзий. Счастье не оказалось ни в красоте прошлого, ни в практицизме настоящего, ни в туманных мечтах о будущем. Оно, кажется, разлито в самой жизни — в её простых, мгновенных радостях, в способности видеть красоту, любить, прощать, трудиться не ради одних только денег. Но герои слишком погружены в свои личные драмы, чтобы это заметить. Они все в какой-то степени «недотепы», проходящие мимо возможного счастья.
Чеховская пьеса заставляет задуматься: а что такое счастье для нас сегодня? Может быть, оно не в том, чтобы безоглядно бежать вперёд, как Петя, или ностальгически оглядываться назад, как Раневская. Может быть, оно где-то посередине — в умении ценить то прекрасное, что нам дано сегодня (будь то старый сад или что-то иное), и при этом смело, с умом и добрым сердцем строить завтрашний день, не разрушая, а преображая. «Вишнёвый сад» — это грустная, но бесконечно мудрая пьеса. Она учит нас, что счастье — хрупко, как белый цветок вишни, и что его нельзя купить, как имение, или найти в чужих словах. Его нужно выращивать в своей собственной душе, бережно, изо дня в день, иначе мы рискуем проснуться однажды под печальный звук лопнувшей струны и понять, что мы опоздали, что наш сад уже вырублен, а мы так и не успели в полной мере им насладиться.