Сочинение Почему доктор Живаго не поддерживает большевиков?

Бывают книги, которые читаешь не только глазами, а всем сердцем. Они оставляют в душе глубокий след, как шрам или как первый луч солнца после долгой зимы. Таким для меня стал роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Это не просто история о войне и революции, это история одной человеческой души, заблудившейся в вихре великих и страшных перемен. И главный вопрос, который не даёт мне покоя: почему же Юрий Андреевич Живаго, умный, чуткий, совестливый человек, не смог принять новую власть, не поддержал большевиков, хотя вначале, кажется, видел в революции что-то очищающее?
Чтобы понять это, нужно увидеть мир его глазами. Юрий Живаго – врач и поэт. Это очень важно. Врач – это тот, кто спасает каждую отдельную жизнь, борется за неё до конца. Он склоняется над одним конкретным страдающим человеком, чувствует его боль, его страх. Для врача нет «масс» и «классов», есть пациенты: старик, ребёнок, красноармеец, белый офицер. Поэт же – это человек, который чувствует мир необычайно остро, для которого важна красота, сложность человеческих чувств, тайна жизни. И вот такого человека закрутило в мясорубке Гражданской войны.
В начале романа, в 1917 году, Живаго, как и многие интеллигенты, испытывает тревожный, но почти восторженный подъём. Ему кажется, что происходит что-то грандиозное, историческое, «великолепная хирургия». Он думает, что старый, несправедливый, прогнивший мир рухнет, и на его месте вырастет что-то новое и светлое. Это чувство похоже на весеннюю грозу, которая должна смыть всю грязь. Но очень скоро восторг сменяется ужасом.
Первое и, наверное, главное, что отталкивает Живаго, – это насилие. Революция, которую он представлял себе как торжество свободы и справедливости, оборачивается безудержной жестокостью. Он видит не абстрактные «революционные necessity», а конкретные страдания: расстрелы, голод, разруху, озлобление людей. Как врач, он не может принять идею, что ради «светлого будущего» можно и нужно уничтожать людей в настоящем. Для него жизнь – высшая ценность. А новая власть, с её лозунгами о классовой борьбе, легко переступает через отдельные жизни, объявляя их «пережитками» или «врагами». Живаго становится свидетелем того, как идея, призванная освободить человека, сама превращается в нового, куда более жестокого хозяина.
Второе – это подавление личности, всего индивидуального. Большевики провозглашали коллектив, массу, «мы». Личное «я» должно было раствориться в этом общем «мы». А для Юрия Живаго именно личность, внутренний мир человека – это святое. Его поэзия – это голос его уникальной, ни на кого не похожей души. Он видит, как под лозунгами равенства всех стирается человеческая индивидуальность. Людей начинают судить не по их поступкам, уму, душе, а по происхождению, по социальному ярлыку. Его самого, талантливого врача и мыслителя, начинают оценивать не по его делам, а по тому, что он «из старой интеллигенции». Это для него дико и несправедливо. Он не хочет быть «винтиком» в огромной машине государства, даже если эта машина называется справедливой. Он хочет остаться свободным человеком, который думает, чувствует и любит по-своему.
Третья причина – это ложь и принуждение. Живаго сталкивается с новой бюрократией, которая часто бывает глупее и циничнее старой. Он видит, как красивые слова о новом мире расходятся с суровой и убогой реальностью. Вместо царства свободы строится государство всеобщего контроля, где за тобой следят, тебе указывают, что думать и как жить. Его попытка честно работать врачом в Москве после революции наталкивается на равнодушие, глупость и хамство новых чиновников. Ему предлагают не служить людям, а «служить идее», слепо подчиняясь директивам. Для человека, который ценит искренность и внутреннюю правду, такая атмосфера лжи и притворства невыносима.
Важнейший эпизод – жизнь Живаго в партизанском отряде. Его, гражданского врача, насильно мобилизуют красные партизаны. Здесь он оказывается в самом пекле братоубийственной бойни. Он вынужден лечить раненых, но видит, что с обеих сторон воюют такие же русские люди, запутавшиеся и обманутые. Он лечит и красного бойца, и пленного белого офицера, потому что для врача они прежде всего – страдающие люди. Этот опыт окончательно убеждает его в бессмысленности и преступности этой войны. Большевики для него в этот момент – не освободители, а одна из сил, которая расколола страну и заставила сыновей убивать отцов.
Но, пожалуй, самое глубокое неприятие Живаго связано с отношением новой власти к вечным, непреходящим ценностям. Революция хотела отменить прошлое, вырвать его с корнем. Под слом шла не только старая политика, но и старая культура, мораль, вера. А для Живаго эти вещи – основа человеческого бытия. Его поэзия полна библейских образов, размышлений о жизни, смерти, любви, природе. Он чувствует свою связь с культурой, с историей, с Богом. Большевистский атеизм и отрицание «буржуазного» искусства были для него попыткой уничтожить саму душу народа, отрезать его от корней. В мире, где пытаются построить «рай на земле» без Бога и без красоты, ему, поэту, просто нечем дышать.
Любовь Живаго к Ларе – это тоже вызов всему новому порядку. Это глубоко личное, тайное, не укладывающееся ни в какие рамки чувство. В эпоху, когда всё должно было быть публичным и подчинённым общему делу, их любовь была островком чистой, частной жизни. Она была их личной революцией против всеобщего одичания и озверения. Защищая это чувство, Живаго защищал право человека на личное счастье, которое никакая государственная идея не вправе отнять.
В конце концов, Живаго не борется с большевиками с оружием в руках. Он не эмигрирует и не уходит в открытую оппозицию. Его сопротивление – это тихое, внутреннее, но оттого не менее мощное. Он просто отказывается жить по их правилам. Он уходит от карьеры, от публичности, живёт бедно и незаметно, пишет стихи, которые никто не опубликует, и лечит людей. Он сохраняет в себе того свободного человека, каким был всегда. Его смерть в трамвае, на улице нового, чужого ему Москвы, – символ того, что такой тонкий, хрупкий, независимый человек просто не смог выжить в железном веке.
Почему же доктор Живаго не поддерживает большевиков? Потому что он видел в них не освободителей, а новых поработителей. Не строителей будущего, а разрушителей вечного. Они обещали жизнь, а принесли смерть. Обещали справедливость, а создали новый произвол. Обещали освободить человека, а заковали его в цепи идеологии. Живаго верил в человека, в его душу, в чудо жизни. Большевики же верили в теорию, в силу и в переделку человека по своему чертежу.
Роман Пастернака – это не политический памфлет. Это горькая и прекрасная песня о том, как хрупка и бесценна человеческая личность перед лицом безжалостной истории. Доктор Живаго не принял большевиков, потому что остался верен самому себе: врачу, который ценит каждую жизнь, и поэту, который верит, что любовь, красота и совесть важнее любых, даже самых правильных, лозунгов. Его трагедия – это трагедия всех тех, кто в бурю хочет остаться не щепкой, а человеком. И в этом его вечный урок для нас.