Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова Лермонтова

Передо мной лежит книга, а в ней — одна из самых удивительных русских поэм. Когда я впервые прочитал «Песню про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» Михаила Юрьевича Лермонтова, у меня захватило дух. Мне показалось, что я не просто читаю стихи, а слышу далекую старинную песню, которую гусляры пели в тёмных палатах, а народ подхватывал на улицах. Это не просто история, это целый мир, высеченный из слов, мир, где сталкиваются честь и бесчестье, любовь и жестокость, сила власти и сила правды.
Лермонтов написал свою поэму в духе народных былин и песен. Он даже не называет себя автором, а как бы пересказывает то, что «пели люди в старину». С первых строк мы погружаемся в эпоху грозного царя Ивана Васильевича, то есть Ивана Грозного. Время это было страшное и смутное. Царь, чтобы укрепить свою власть, создал опричнину — особое войско, которое было ему предано беззаветно. Опричники, одетые в чёрное, на чёрных конях, наводили ужас на всю Русь. Они могли безнаказанно грабить, убивать, творить любой произвол, и за ними стояла воля самого царя. Именно таким молодым опричником и является Кирибеевич, с которого начинается вся трагедия.
На пиру у царя Иван Васильевич замечает, что его любимый боец, «лукавый раб», сидит невесел. Царь спрашивает, в чём дело, обещая любую милость: хоть шубу с плеча, хоть золотую казну. И тут мы видим хитрую натуру опричника. Он не говорит прямо, а льстит царю, называя его «красным солнышком», а потом признаётся: он безумно влюблён в красавицу Алену Дмитриевну, но она замужняя. Кирибеевич скрывает это главное от царя! Он говорит, что она «ходит в церковь Божию», «закрывшись фатою», что она из купеческого рода, но не говорит, что она — чужая жена. Он хочет получить у царя разрешение на свою страсть, выдав её за девицу. Царь, разгорячённый вином и доверяющий своему слуге, великолепно решает проблему: дарит ему перстень дорогой, чтобы тот сватался, и даже обещает сам на свадьбе быть. Кирибеевич торжествует, но его торжество лживо и греховно.
А что же Алена Дмитриевна? Лермонтов рисует её образ с невероятной нежностью и уважением. Это не просто «красавица», это верная, честная жена, настоящая русская женщина. Когда Кирибеевич встречает её на улице и начинает приставать с грязными предложениями, обнимать её, целовать насильно, он оскверняет не только её тело, но и её душу, её честь. Для человека того времени, да и для нас сегодня, честь семьи, честь женщины — это святое. Алена прибегает домой «бледная, простоволосая», в разорванном платье. Её стыд и отчаяние так сильны, что она, падая в ноги мужу, просит у него не защиты даже, а разрешения умереть: «Не дай меня в поругание злому осквернителю!» В этом эпизоде вся её сила — в чистоте и верности.
И вот входит в горницу её муж, Степан Парамонович Калашников. Его образ — это сердце всей поэмы, её нравственный стержень. Он купец, то есть человек торговый, мирный. Но Лермонтов сразу даёт понять, что это человек особого склада. Он «молодой», «удалой», с ясным соколиным взором. Его сила не в богатстве, а в твёрдости духа. Увидев жену в таком состоянии, он не кричит, не бьёт её в ревности, как могли бы сделать другие. Он спокоен, но это страшная, грозная спокойность бури перед ударом. Он спрашивает сурово, и, узнав правду, даёт клятву, которая звучит как приговор: «За обиду твою на завтрашний день я дам ответ опричнику… Помрусь я за святую правду-матушку!» В этих словах — вся суть Калашникова. Для него честь семьи, честь жены — это и есть «святая правда», ради которой не жаль жизни.
На следующий день на Москве-реке, на кулачном бою, который походил на праздник для всей столицы, происходит главная схватка. Это не просто драка, это судилище Божье, поединок правды с кривдой. Перед боем Кирибеевич выходит насмехаться, вызывая любого противника. Он силён, уверен в себе, за ним — вся мощь опричнины и милость царя. А из толпы выходит «удалой купец Калашников». Он выходит молча, только поклонившись прежде царю, потом кремлёвским церквам, а потом всему народу русскому. В этом поклоне — весь его характер. Он чтит Бога, царя и народ, но выше всего для него — закон совести.
Перед ударом они обмениваются речами. Кирибеевич, узнав его, лжёт снова, говорит, что не знал, что Алена замужняя. Калашников же говорит страшную правду: «А я ведь не шуткой шутить, не людей смешить вышел на тебя… Я вышел на страшный бой, на последний бой!» Он открыто обвиняет его в бесчестье и говорит, что будет биться до смерти. И в этом бою не физическая сила, а правда оказывается сильнее. Калашников одним страшным ударом в висок убивает Кирибеевича. Он побеждает, но понимает, что теперь его ждёт не слава, а казнь. Он отстоял честь, но нарушил закон царя, убив его любимого опричника.
Самая напряжённая сцена — это разговор победителя с грозным царём. Иван Васильевич спрашивает его: «По своей ли воле ты смертью сразил мово верного слугу?» И здесь Калашников совершает, может быть, самый великий подвиг — подвиг правды до конца. Он мог бы соврать, сослаться на случайность, мог бы попросить пощады. Но он, глядя в глаза самому царю, говорит: «Я убил его вольной волею, а за что про что — не скажу тебе, скажу только Богу единому». Он защищает честь жены даже после смерти, не вынося сор из избы перед всеми. Эта тайна, которую он уносит с собой, делает его образ почти святым.
Царь, хоть и грозен, но не глуп. Он видит, что перед ним не простой убийца, а человек, защищавший что-то очень важное. Но закон опричнины, его собственная власть, построенная на страхе, требуют жестокости. Он не может простить. Он обещает Калашникову «похороны честные» и заботу о семье, но приказывает его казнить «смертью лютою, позорною». Купца казнят, но казнь эта превращается в народное признание. Его хоронят не где-нибудь, а в чистом поле, на перекрёстке трёх дорог, где проходят все путники. И народная память делает его могилу святой: к ней приходят старики — перекреститься, молодцы — призадуматься, а гусляры — сложить песню. Так правда, убитая властью, оживает в народной славе.
Чем же меня так потрясла эта история? Наверное, тем, что в ней нет простых ответов. Калашников — безусловный герой, но он и убийца. Кирибеевич — подлец, но он тоже по-своему любил, был смелым воином. Царь Иван Васильевич — тиран, но в нём есть и величие, и даже какая-то скорбная справедливость. Лермонтов не судит чёрно-бело. Он показывает нам, как в жестоком мире человек может остаться человеком, только если у него есть внутренний стержень — честь.
Для меня честь Калашникова — это не просто дворянское понятие. Это что-то более глубокое, русское, народное. Это верность своему слову, своей семье, своей правде. Он знал, что идёт на верную смерть, но не мог иначе. Жить с опозоренным именем для него было хуже смерти. Его подвиг тихий, он не для славы. Он делает то, что должен, и платит за это высшую цену.
Когда я закрываю книгу, в ушах ещё долго звучит этот песенный, напевный стих: «Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич!» Мне кажется, Лермонтов написал эту поэму не только о прошлом. Он спрашивал и своего читателя, и самого себя: а как бы я поступил на месте Калашникова? Хватило ли бы у меня мужества пойти против всей системы, против страшной власти, чтобы защитить то, что дорого? Где та грань, где кончается личная обида и начинается «святая правда-матушка»?
Поэма заканчивается печально, но не безнадёжно. Зло в лице опричника наказано. Несправедливая власть (царь) казнила правду, но не смогла её уничтожить. Правда Калашникова ушла в народ, стала песней, легендой, вечным укором сильным мира сего и вечным примером для простых людей. И пока звучат эти строки, пока мы помним этого «удалого купца», честь, совесть и достоинство не умрут. В этом, наверное, и есть главная мысль великого Лермонтова, который смог в старинной песне найти вечные и нужные каждому человеку слова о добре и зле, о силе и справедливости.