Сочинение Сходства и различия Онегина и Ленского

Они стали друзьями, лед и пламень. Так писал Пушкин о своей самой странной дружбе в русской литературе — дружбе Евгения Онегина и Владимира Ленского. Два молодых человека, соседи по глухим деревням, казалось бы, обречены были если не на дружбу, то на приятельское общение. Но их союз всегда был похож на хрупкий фарфор, который в конце концов разбился вдребезги, оставив после себя смерть и горе. Почему же такие разные люди сошлись? И в чем была их главная разница? Давайте попробуем разобраться.
Первое и самое очевидное сходство — их возраст, положение в обществе и скука сельской жизни. Оба они молоды, оба — помещики, получившие наследство от родственников. Оба оказались в глуши, вдали от столичного шума, куда они привыкли. Онегин бежал от света, пресыщенный, Ленский вернулся в родное гнездо, вдохновленный. Но результат был один: вокруг — одни соседи-помещики, которые «по сорок лет с ключницей бранились, в окно смотрели и мух давили». На таком фоне любой образованный, начитанный человек, способный говорить не только о погоде и сенокосе, казался находкой. Онегину нужен был хоть какой-то слушатель, Ленскому — хоть какой-то собеседник. Их свела вместе скука и отсутствие выбора. Это как в пустыне два путника рады встретить друг друга, даже если идут они в противоположные стороны.
Но на этом сходства, пожалуй, заканчиваются, и начинается пропасть различий. И первое из них — отношение к жизни, сама ее суть. Онегин — дитя большого света, Петербурга. Он с восьмилетнего возраста вращался в высшем обществе, научился искусству лицемерия, легких разговоров, холодного флирта. Жизнь для него — это театр, где нужно играть свою роль безупречно, но без души. Он устал от этой игры еще до того, как начал жить по-
настоящему. Его душа остыла, сердце покрылось льдом разочарования. Он много видел, много пробовал, но ни во что не верил. Любовь для него — «наука страсти нежной», дружба — условность, поэзия — скучная забава. Он умен, наблюдателен, но вся его энергия уходит на то, чтобы скрывать скуку и пресыщение.
Ленский — полная ему противоположность. Он приехал из Германии, «с душою прямо геттингенской», то есть исполненной свободы, романтических идеалов и веры в прекрасное. Он — поэт не по названию, а по самой своей природе. Он верит в дружбу вечную, в любовь роковую, в высокое предназначение души. Мир для него — открытая книга, полная тайн и чудес. Он не носит маску, он сам — свое открытое, пылкое сердце. Его мысли чисты, чувства искренни, а вера в людей непоколебима. Он как свеча, которая ярко горит, не жалея себя, освещая все вокруг теплым, живым светом.
Эта разница видна даже в их внешности и привычках. Онегин — всегда денди, франт, следящий за последней модой, но делающий это с легкой небрежностью, будто ему все равно. Его холодный взгляд скользит по миру, ничего не задерживая. Ленский, скорее всего, носит не самое модное платье, у него «кудри черные до плеч» — признак вольнодумства и романтизма. Он не играет в бильярд, как Онегин, а, наверное, мечтательно смотрит в окно, сочиняя стихи в альбом Ольги.
Отношение к любви раскрывает их натуру еще больше. Онегин давно разучился любить. Его роман с Татьяной — это сначала скучная игра, потом удивление, потом — попытка быть благородным, но все это — без настоящего огня. Он отвергает ее, потому что просто не способен на те глубокие чувства, которые она ему предлагает. Он ценит ее искренность, но сам ответить тем же не может. Его душа спит.
Ленский же любит Ольгу самозабвенно, как любит герой романтической баллады. Он видит в ней не реальную, немного пустоватую девушку, а свой идеал, «невинность, грацию и любовь». Его любовь — это часть его поэтического мира, вера в прекрасную половину человечества. Он пишет ей стихи, верит в вечное счастье и не замечает ее простодушной легкости. Для него любовь — смысл жизни, для Онегина — одна из многих, утомительных жизненных игр.
Их дружба была обречена с самого начала. Они спорили буквально обо всем: о судьбах мира, о добре и зле, о науке, о предрассудках. Ленский с пылом говорил о вере, о тайнах бытия. Онегин слушал его со скучающей улыбкой, отвечал язвительными шутками или молчанием. Но почему они не расстались? Онегину, пожалуй, было интересно наблюдать за этим «пылким духом», как за редкой диковинкой. В Ленском было что-то искреннее, что он уже потерял в себе. Ленскому же нужен был этот мрачный, загадочный друг, похожий на героя байроновской поэмы. Он проектировал на Онегина свои романтические идеи, не видя настоящего человека под маской скуки.
Трагедия случилась из-за пустяка — из-за легкомысленного флирта Онегина с Ольгой на балу. Но этот пустяк был как спичка, брошенная в пороховой погреб. Для Ленского это был крах всего мира: его идеальной дружбы и его идеальной любви. Его романтическое сознание увидело в этом измену, коварство, низость. Он вызвал на дуэль не столько обидчика, сколько разрушителя своей прекрасной вселенной.
А что Онегин? Он понимал, что виноват, что все это глупость. Он уважал искренность Ленского, ему было жаль разбивать его иллюзии. Но он — раб тех самых условностей, которые так презирал. «Дикарь, как он, боялся сплетен света». Боялся, что его назовут трусом, что над ним будут смеяться. Его холодный рассудок понимал всю нелепость дуэли, но его остывшая душа не нашла в себе силы, чтобы отказаться, объясниться, спасти друга. Он пошел убивать, потому что так было принято, потому что так диктовали ложные правила чести. Он выстрелил и стал убийцей.
Вот она, главная разница. Ленский погиб, потому что слишком горячо, слишком по-настоящему верил в жизнь, в дружбу, в любовь. Он умер за свои идеалы, хотя и ошибочные. Онегин остался жить, но жить с тяжелым грузом убийства единственного человека, который, возможно, был ему искренне предан. Он остался жить, потому что его жизнь и так была холодной и пустой, и одна смерть не могла сделать ее пустее. Ленский сгорел, как метеор, ярко и быстро. Онегин продолжает медленно замерзать, как айсберг, дрейфующий в океане бесцельного существования.
После дуэли мы видим, как меняется Онегин. Убийство Ленского встряхнуло его, растаял лед в его душе. Он путешествует, пытается что-то найти, а вернувшись, встречает преображенную Татьяну и наконец-то сам испытывает настоящее, всепоглощающее чувство — любовь. Но слишком поздно. Он получил урок, заплатив за него жизнью друга. Ленский же, если бы остался жив, наверное, тоже изменился бы. Жизнь, возможно, охладила бы его пыл, заставила бы увидеть мир не только в розовых тонах. Но он не успел. Он навсегда остался в нашей памяти юным, пылким, с «открытой душою», символом несбывшихся надежд.
Так кто же из них ближе нам сегодня? Наверное, в каждом из нас есть часть Онегина — усталость от суеты, недоверие, иногда цинизм. И часть Ленского — мечты, вера в лучшее, желание любить и дружить искренне. Их дружба и конфликт — это вечный спор между рассудком и чувством, между усталостью от жизни и жаждой жизни, между маской и лицом. Пушкин не осуждает ни того, ни другого. Он показывает нам две правды, две трагедии. Трагедию того, кто слишком рано разуверился во всем, и трагедию того, кто слишком пылко уверовал — и разбился о суровую реальность. Их история учит нас главному: важно беречь и тепло своей души, как Ленский, и вовремя включать ум и ответственность, чтобы не совершить роковой ошибки, как Онегин. И, возможно, стараться найти в жизни золотую середину между пламенем сердца и ясностью холодного ума.