Сочинение В чем заключается трагизм Григория Мелехова?

Тихий Дон. Это не просто река, это целый мир, полный жизни, запахов степной полыни, горячего ветра и прохладной воды. И в самом сердце этого мира жил Григорий Мелехов. Казак. Хозяин. Воин. Человек, который искал правду так отчаянно, как ищут воду в знойной степи. Его судьба — это не просто история одного человека. Это история о том, как огромная, страшная буря времени может сломать даже самого сильного, как можно заблудиться, когда вокруг рушатся все дороги и все берега. Трагизм Григория — это трагизм потерянного человека, который в жестоком вихре истории не смог найти своего места, своей правды и, в конце концов, самого себя.
С самого начала Григорий не был похож на других. В нем жила какая-то особая, природная честность и острое чувство справедливости. Он не мог молчать, когда видел неправду. Помните, как он вступился за Аксинью, которую бил муж? Он не думал о последствиях, им двигало простое человеческое чувство: так нельзя. Эта внутренняя правдивость, это неумение кривить душой и станет его главным проклятием. В спокойной, устоявшейся жизни казачьего хутора такие качества могли бы сделать его уважаемым человеком. Но Григорию выпало жить в эпоху, когда весь старый мир рухнул, как подкошенный. Началась война.
Сначала Первая мировая. Григорий уходит на фронт не как ярый защитник царя и отечества, а потому что так положено, так делали его деды и прадеды. Казак и воин — эти слова были неразделимы. Но уже там, в окопах, он впервые видит страшную, бессмысленную изнанку войны. Смерть товарищей, кровь, грязь, страдания. Его душа, простая и открытая, не может принять эту бойню. Он воюет храбро, даже получает Георгиевский крест, но внутри у него растет отвращение к убийству. Он видит, как австрийского солдата зарубил, и потом долго не может забыть его глаза. Эта ранимая совесть, способность чувствовать чужую боль, — редкий дар в жестокое время. Но на войне это не дар, а слабость. Так начинается его первый разлад с миром.
А потом грянула революция. И здесь для Григория начался самый страшный лабиринт. Ему предлагают простые ответы на сложные вопросы. Красные говорят: бей богатых, давай землю крестьянам, строй новую, справедливую жизнь. Белые кричат: защищай родину, веру, престол, не дай распоясавшейся черни разрушить все святое. И то, и другое звучало убедительно. Григорий слушал и красных агитаторов, и белых офицеров. И в речах тех и других он находил правду. Но была и ложь. Красные обещали равенство, но их комиссары часто были жестоки и высокомерны с простыми казаками. Белые говорили о России, но для многих генералов казак был всего лишь пушечным мясом, «лицом инородческим».
Григорий метался. Он воевал и за красных, и за белых. Он не мог примкнуть окончательно ни к тем, ни к другим, потому что его честный взгляд видел не только лозунги, но и реальность. Он видел, как белые офицеры унижают простых солдат. Он видел, как красные расстреливают пленных без суда. Его душа рвалась на части. Он искал какую-то третью, казачью правду — правду своего Дона, своего хутора, где бы не было ни бар, ни комиссаров, а были только свои, трудовые люди. Но такой правды в той гражданской бойне не существовало. Трагизм его положения в том, что он был слишком умен и совестлив, чтобы слепо верить одной стороне, и слишком прост, чтобы найти свой, особый путь в этом политическом хаосе. Он стал вечным мятущимся, «перекати-полем» войны.
Этот внутренний разлад убивал его не меньше, чем пули. Каждый раз, переходя от одних к другим, он предавал вчерашних товарищей. Он становился чужим для всех. Для красных он был ненадежным казаком с белым прошлым. Для белых — предателем и бунтовщиком. Даже свои, хуторские, смотрели на него с опаской и непониманием: «Мелехов наш, а куда его черт носит — неведомо». Он потерял самое страшное — чувство дома, принадлежности. Он был вечным изгоем в своей же земле. Эта духовная потеря, одиночество среди своих — одна из самых глубоких ран Григория.
Но трагедия Григория Мелехова — это не только трагедия политического выбора. Это, прежде всего, трагедия человеческого сердца, раздавленного войной. Война отняла у него все, что было дорого. Она убила его брата Петра на его же глазах. Она разлучила его с любимой Аксиньей, с детьми. Она заставила проливать кровь, которая потом снилась ему в кошмарах. Вспомните тот пронзительный момент, когда он, уже уставший от всего, косит траву и плачет, припав к земле. Земля-мать, которая кормит и поит, — вот его единственная и последняя правда. А война — это анти-жизнь, это разрушение этого естественного порядка. Григорий был человеком жизни, хлебопашцем, хозяином, отцом. А его превратили в профессионального убийцу. Этот разрыв между его природной сущностью и той ролью, которую навязала ему эпоха, — основа его личной катастрофы.
Даже любовь, которая могла бы стать спасением, принесла ему одни муки. Любовь к Аксинье была страстной, всепоглощающей, против всех правил. Но и она была полна страданий, разлук, измен. А потом Аксинью убила случайная пуля, когда они уже почти добрались до своей мечты — до простой, тихой жизни. Эта смерть — последний, сокрушительный удар. В ней погибла не просто женщина, погибла его последняя надежда на счастье, на будущее, на то, что жизнь может еще когда-нибудь наладиться. После этого Григорий — уже просто тень. В нем не осталось ни злобы, ни ненависти, ни желания искать правду. Только пустота и бесконечная усталость.
В финале романа мы видим его на пороге родного дома. Он бросает в воду винтовку, наган — все орудия войны, которые стали частью его жизни. Он возвращается к сыну, к земле, к Дону. Кажется, вот он, долгожданный покой. Но это не happy end. Это страшная, горькая развязка. Что ждет его? Новая власть вряд ли простит бывшего командира повстанцев. Его ждет либо тюрьма, либо расстрел. Но даже если чудом он останется жив, что у него есть? Разрушенная жизнь, могилы любимых, седая голова в тридцать лет и душа, выжженная дотла. Он вернулся домой, но дома больше нет. Тот старый, патриархальный мир Татарского хутора, с его устоями и традициями, разрушен навсегда.
В чем же главный трагизм Григория Мелехова? Он не в том, что он погиб физически. Он в полном духовном опустошении. Это трагизм человека, который хотел жить по правде и совести в то время, когда сама правда раскололась на враждующие части, а совесть стала непозволительной роскошью. Он искал свою дорогу, но все дороги оказались чужими. Он хотел сохранить человеческое достоинство среди всеобщего ожесточения, но в итоге потерял все, включая самое себя. Он стал жертвой не столько обстоятельств, сколько собственной сложной, мятущейся, не умеющей лицемерить натуры.
Григорий Мелехов — это вечный образ человека на переломе эпох. Его трагедия повторится миллионы раз в двадцатом веке. Это трагедия простого, честного человека, брошенного в жернова истории, который пытается не раздавить других, а всего лишь не быть раздавленным самому, сохранить в себе человека. И в этом его поражении — его высокая, печальная человеческая победа. Он прошел через ад, убивал, ошибался, метался, но так и не стал жестоким фанатиком, не разучился любить, тосковать по мирной жизни и плакать над родной землей. И может быть, в этом — слабый, но все же лучик света в темной бездне его судьбы.