Сочинение Григорий Александрович Печорин — герой нашего времени

Передо мной лежит книга, старая, с пожелтевшими страницами. На обложке вытеснены золотые буквы: «Герой нашего времени». Слово «герой» всегда ассоциировалось у меня с чем-то светлым, сильным, бесстрашным. С теми, кто совершает подвиги, спасает жизни, побеждает врагов. Но когда я закрыл последнюю страницу романа Михаила Юрьевича Лермонтова, у меня внутри осталась странная, тяжелая пустота. И я долго думал: почему же Григория Александровича Печорина автор назвал героем? И моего ли он времени этот герой?
Печорин — человек удивительный и страшный одновременно. Он красив, умен, образован, богат. У него острый, насмешливый ум, который видит все слабости и смешные стороны людей. Он смел до безрассудства: один идет на кабана, в одиночку бросается на целую комнату пьяных разбойников. Женщины влюбляются в него с первого взгляда, мужчины либо восхищаются, либо ненавидят, но не могут остаться равнодушными. Казалось бы, вот он — идеал. Но это лишь блестящая оболочка, маска. А под ней — холодная, ледяная пустота.
Григорий Александрович сам говорит о себе: во мне живут два человека. Один действует, а другой смотрит на эти действия и строго судит его. Этот внутренний судья — самое главное в Печорине. Он не может просто жить, чувствовать, радоваться или страдать. Он постоянно анализирует, разбирает каждое свое движение, каждую мысль, как часовой механизм. И от этого все его чувства теряют свежесть, становятся искусственными. Он как будто вечно смотрит на себя со стороны в бездушное зеркало. Любовь для него — не дар, а «пища для самолюбия», возможность испытать власть над другим человеком. Дружба — не преданность, а скука, потому что он быстро разгадывает всех и теряет интерес.
Мне кажется, главная болезнь Печорина — это страшная скука. Он называет ее русской хандрой. Ему все быстро надоедает: светское общество, любовь красавиц, опасности Кавказа. Он гоняется за сильными ощущениями, как за лекарством от этой внутренней пустоты. Но каждое новое приключение, как глоток соленой воды, лишь усиливает жажду. Он мучает других, чтобы хоть что-то почувствовать самому. Зачем он разрушил жизнь доброго Максима Максимыча, украл Бэлу, обманул Мери, убил на дуэли Грушницкого? Не из злобы. Часто он даже жалеет своих жертв. Он делает это потому, что не может остановиться, потому что ему нужно движение, игра, борьба — лишь бы не оставаться наедине со своей тоской.
Когда я читал «Журнал Печорина», его дневник, мне стало по-NaNу его жалко. Это странное чувство — жалеть того, кто сам принес столько несчастий. Но в его записях я увидел не только холодного эгоиста, но и одинокого, глубоко несчастного человека. Он понимает свою болезнь, видит, что он «нравственный калека», но не может и не хочет измениться. Он говорит, что давно уже живет не сердцем, а головой. Он как актер, который играет в жизни роли, которые сам для себя придумал, но уже забыл, где кончается игра и начинается его настоящее «я». А может, этого «я» и не осталось вовсе?
И вот здесь мы подходим к самому главному вопросу: почему же он — «герой нашего времени»? Какого времени? В предисловии Лермонтов пишет, что это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения. Поколения 18301x годов, времени после поражения декабристов, времени глухой реакции, когда умные, энергичные молодые люди не могли найти своего места в жизни. Им было тесно в светских гостиных, глупо на службе, где требовалось не думать, а подчиняться. Их силы, их ум, их жажда деятельности не находили выхода. И от этого они чахли, становились скептиками, холодными наблюдателями. Печорин — крайнее, самое яркое проявление этой болезни века. Он герой не в смысле «пример для подражания», а в смысле «самый характерный, главный тип» своей эпохи. Он ее дитя и ее жертва.
А нашего ли он времени? Этот вопрос заставил меня думать больше всего. Казалось бы, мы живем в совершенно другую эпоху. У нас другие проблемы, другие возможности. Но когда я вглядываюсь в Печорина, я узнаю в нем черты, которые вижу и вокруг себя сегодня. Не буквально, конечно. Сегодня вряд ли кто-то станет похищать княжну или стреляться на дуэли из-за скуки. Но эта внутренняя раздвоенность, эта привычка жить «в голове», постоянно рефлексировать — она очень современна. Мы тоже часто смотрим на свою жизнь со стороны, через призму соцсетей, ищем ярких «впечатлений» для историй, а не для сердца. Скука, тоска, ощущение, что все уже попробовано, все известно, все надоело — знакома ли она моим сверстникам? Увы, знакома. И страшная погоня за новыми развлечениями, лишь бы не оставаться в тишине с самим собой, тоже очень знакома.
Печоринская холодность, неспособность к настоящей дружбе и любви — разве мы не видим вокруг себя людей, которые легко общаются, но боятся настоящей близости? Которые предпочитают короткие, ни к чему не обязывающие связи, потому что глубокая привязанность — это риск, это боль, это ответственность. Печорин боялся этой ответственности больше всего. Он предпочитал быть свободным от чувств, как от цепей. Мне кажется, и сегодня многие боятся этих «цепей».
Но есть и огромная разница. У Печорина не было выбора. Общество его времени не давало ему пути. Сегодня у молодого человека выбор огромен: тысячи профессий, возможность учиться, путешествовать, создавать что-то свое. Если человек сегодня чувствует в себе печоринские силы и при этом скучает и разрушает жизни — это уже целиком его личный выбор и его вина. У нас есть возможности, которых не было у героя Лермонтова. Значит, и ответственность за свою жизнь мы несем больше.
В конце романа мы узнаем, что Печорин умер по дороге из Персии. Смерть его случайна, пуста, как и многое в его жизни. Он растратил свои блестящие силы впустую, не оставив после себя ничего, кроме несчастья для тех, кто его любил, и нескольких страниц горьких признаний. Лермонтов не осуждает его прямо, но этот финал — самый строгий приговор. Жизнь, прожитая без высокой цели, без любви, без веры, — это трагедия.
Так кто же он, Григорий Печорин? Для меня он — не герой, а предупреждение. Это зеркало, в котором можно увидеть опасные черты, которые могут прорасти в душе любого человека, если позволить ей опустеть, если разменять свои живые чувства на холодный анализ, а желание делать добро — на погоню за личными впечатлениями. Он показывает, к чему приводит страшный эгоизм и отсутствие большой цели.
Закрывая книгу, я испытываю не осуждение, а грусть и благодарность. Грусть за загубленную жизнь и за судьбы Бэлы, Мери, Веры, Максима Максимыча. Благодарность — Лермонтову за то, что он создал такого сложного, такого живого персонажа, который заставляет думать, спорить с ним, жалеть его и бояться стать на него похожим. «Герой нашего времени» — это не учебник правильной жизни. Это диагноз болезни души, который был актуален тогда и, к сожалению, остается актуальным и сейчас. И каждый, кто прочтет эту книгу, должен задать себе печоринский вопрос: «Зачем я жил? Для какой цели я родился?» И постараться найти на него свой, не печоринский ответ.