Сочинение Лопахин — герой нового времени

В книжках про старые времена мы встречаем героев-дворян в красивых мундирах, поэтов в вальяжных позах и мыслителей с печальными глазами. Они решали сложные вопросы чести, судьбы России и предназначения человека. Но время идет, и на сцену истории выходят новые люди. Таким новым человеком, героем наступающего века в пьесе Чехова «Вишневый сад» становится Ермолай Алексеевич Лопахин. Он не похож на Раневскую и Гаева, он — порождение иного времени, где главной силой становится не родословная, а труд, расчет и предприимчивость. И хотя его поступок — вырубка сада — кажется жестоким, в нем есть своя, новая и непонятная для старого мира, правда.
Лопахин — человек, вышедший из самых низов. Его дед и отец были крепостными у предков Раневской, «мужиками» в самом прямом смысле. Сам он с детства помнит, как его отец, необразованный лавочник, бил его по лицу хлыстом. Но времена переменились. После отмены крепостного права талант и энергия таких, как Лопахин, получили выход. Он выбился «в люди» собственными силами. Теперь он богатый купец, разбогатевший на торговле, человек, который встает в пятом часу утра и работает до вечера. Его руки не для красивых жестов, они знают дело. Он признается: «Когда работаю подолгу, без устали, тогда мысли полегче, и кажется, будто мне тоже известно, для чего я существую». В этом — вся его философия. Смысл жизни он находит не в размышлениях или воспоминаниях, а в деятельности, в преобразовании мира вокруг себя.
Именно поэтому он с такой болью и недоумением смотрит на хозяев вишневого сада. Он их искренне любит, они для него — олицетворение той ушедшей красоты и утонченности, которой у него нет. Он готов помочь им, предлагает единственный разумный, с его точки зрения, выход: разбить сад на дачные участки и сдавать в аренду. Это спасает и усадьбу, и приносит доход. Но его предложение наталкивается на стену непонимания. Для Раневской и Гаева сад — это прошлое, это белые цветы в лунную ночь, это детство, это их прекрасная, но призрачная Россия. Вырубить его — значит убить свою память, свою душу. Они живут чувствами, он — расчетом. Их время измеряется воспоминаниями, его — сроками аренды и аукциона.
В этом конфликте и рождается трагедия Лопахина. Он не злодей по природе. У него добрая душа, тонкое сердце. Он заботится о беспутном старике Фирсе, с нежностью и робостью относится к Варе, понимает красоту сада лучше, чем кто-либо: «Ваш брат, вот Леонид Андреич, говорит, что я мужик, кулак, но это мне решительно все равно. Пускай говорит. Я только желал бы, чтобы вы мне верили по-прежнему, чтобы ваши удивительные, трогательные глаза глядели на меня, как прежде». Он хочет быть близким к этому миру красоты, но сам является его могильщиком. Когда на аукционе он покупает сад, в нем просыпается не столько злорадство, сколько дикая, мужицкая гордость победителя. «Я купил!» — кричит он, топча ногами прошлое. В этот момент он — олицетворение новой, грубой, но неудержимой силы. Он мстит за свое униженное детство, за хлыст отца, за то, что его «мужиком» называли. Он сам признается: «О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь». Он и есть та самая сила, которая эту жизнь меняет — топором и деньгами.
Но является ли сам Лопахин счастливым в этой роли? Нет. В этом его глубочайшая драма. Он герой нового времени, но это время — время дела, а не счастья. Его деловитость и практицизм убивают в нем возможность простых человеческих радостей. Он не может сделать предложение Варе, хотя все его к этому подталкивают. Его душа слишком занята оборотами, сделками, поездками в Харьков. Он упускает свою любовь, как хозяева упустили свой сад. В финале, когда звучит стук топора по деревьям, Лопахин, кажется, остается один на один со своей победой, которая горька на вкус. Он выполнил историческую миссию — расчистил место для будущего, для дач, для новой жизни. Но сам он в этой новой жизни чудак. Он слишком тонок для грубого дела, которое делает, и слишком груб для того тонкого мира, который он уничтожает.
Так кем же он является? Злодеем, вырубившим красоту ради наживы? Или прогрессивным деятелем, ломающим отжившее? Пожалуй, и тем, и другим. Чехов не делит мир на черное и белое. Лопахин — сложная, противоречивая фигура. Он — необходимость. Без таких, как он, невозможен был бы прогресс, движение вперед. Старый мир, прекрасный, но бездеятельный и инфантильный, был обречен. Кто-то должен был прийти и решительно перевернуть страницу. Лопахин сделал это. Но цена этой страницы — не только вишневые деревья, но и частица его собственной души. Он — двигатель, но не хозяин новой эпохи. Он ее работник, ее орудие.
В конце пьесы все разъезжаются. Слышен звук лопнувшей струны и топора. Лопахин уезжает в Харьков по делам. Его ждут новые сделки, новые проекты. Он не будет сидеть и плакать о прошлом, как Раневская. Он будет строить будущее. Но в этом будущем, которое он строит, не будет места ни вишневому саду, ни, возможно, той душевной тонкости, которую он в себе задавил. Он герой нового времени — времени практиков, дельцов, энергичных преобразователей. Он силен, деятелен, эффективен. Но в его сердце, как и в опустевшем доме, остается пустота, которую не заполнить никакими доходами с дач. И в этом — главная трагедия и главное предупреждение Чехова: прогресс, лишенный красоты и человечности, не делает людей счастливыми. Лопахин — это мы, люди, бегущие вперед, не оглядываясь, и в этом беге теряющие что-то самое важное. Он — наш неудобный, непростой, но очень узнаваемый герой. Герой, который всегда с нами, когда мы выбираем между сентиментальностью и пользой, между памятью и прибылью.