Сочинение Проблематика рассказа «Ионыч»

Иногда кажется, что жизнь — это очень длинная дорога. Мы выходим на неё юными, полными надежд, с ясными глазами и уверенностью, что весь мир у наших ног. А потом проходят годы, и мы оглядываемся назад, не понимая, как и когда свернули не туда, как яркие краски потускнели, а мечты превратились в пыль. Именно об этой страшной, тихой и незаметной трагедии — превращении живого человека в бездушное существо — и пишет Антон Павлович Чехов в рассказе «Ионыч». Это история не о громких катастрофах, а о медленном угасании души, которое может случиться с каждым, кто перестанет сопротивляться скуке, пошлости и власти денег.
В начале рассказа мы знакомимся с молодым земским врачом Дмитрием Ионовичем Старцевым. Он только что приехал в губернский город С., полон энергии, любви к своему делу и веры в лучшее. Он небогат, ходит пешком, но в его душе звучит музыка. Он искренне увлечён работой, ему интересны люди, он способен влюбиться. Его приглашают в дом самых «образованных» и талантливых, по местным меркам, людей — семейство Туркиных. Иван Петрович шутит, его жена Вера Иосифовна пишет бесконечные романы, а дочь Екатерина, Котик, как её ласково зовут, играет на рояле. Для скучающего города это оазис культуры. И молодой Старцев очарован.
Особенно очаровывает его Котик. Его чувство к ней — это первая большая проверка его идеалов. Он влюблён по-настоящему: ходит на кладбище в ожидании свидания, полон возвышенных мыслей и трепета. Но здесь Чехов показывает нам первые трещинки. Свидание на кладбище — странное и неуместное. Мечты Старцева уже немного оторваны от реальности, а сама Котик видит в нём скорее интересную деталь своей жизни, часть «романтического» сценария. Её отказ, жестокий и легкомысленный («Я не могу быть женою художника… Нам нужно поговорить откровенно»), становится первой серьёзной раной. Но это ещё не катастрофа. Здоровый человек мог бы пережить эту неудачу, сохранив себя. Старцев же делает первый шаг к своему падению: он решает, что любовь — это лишь лишняя тревога, от которой можно и нужно избавиться. «Какой-то кусочек перестал играть в оркестре его души», — замечает автор. Это очень важная метафора. Жизнь — это музыка, а он начинает глушить в себе инструменты, которые звучат слишком болезненно или неудобно.
Проходит четыре года. Мы видим Старцева уже другим. Он растолстел, разъезжает не пешком, а на паре лошадей с бубенчиками. У него большая практика. Он по-прежнему работает, но огонь в глазах потух. Его раздражают пациенты, он уже не ищет общения, а главным его интересом становятся деньги. Вечера он проводит за игрой в винт или за пересчитыванием бумажек, добытых практикой. Это стадия «окаменения». Он ещё способен на порыв — когда встречает вновь вернувшуюся Котик, в нём просыпается старая тоска. Но этот порыв быстро гаснет под тяжестью лени и нового, циничного взгляда на жизнь. Он думает уже не о чувствах, а о приданом и о том, сколько хлопот доставит женитьба. Его душа, как больной зуб, перестала болеть, но это не значит, что она выздоровела. Это значит, что она умерла.
И вот финал — ещё несколько лет спустя. Теперь это уже не Дмитрий Ионович Старцев, а просто «Ионыч». Даже имя его стало уважительно-пренебрежительным, каким называют важного, но чужого и неинтересного человека. Он ещё больше растолстел, страдает одышкой, владеет имением и деньгами. Его жизнь — это бесконечный круговорот: утром приём больных, вечером клуб, игра в винт и одинокий ужин. Он полностью одинок и никого не любит — ни людей, ни своё дело. Даже жадность его стала автоматической, бесстрастной. Он превратился в нечто вроде идола, которому поклоняются из-за страха: все в городе боятся его грубости и раздражительности. А когда он, тяжело дыша, проезжает в своём экипаже, кажется, что везёт он не человека, а надутую, бездушную куклу.
Что же погубило Старцева? Виноват ли в этом город С. с его удушающей скукой? Безусловно, среда играет огромную роль. Город живёт сплетнями, игрой в карты, обжорством. Даже талантливая семья Туркиных на поверку оказывается символом застоя: их шутки, романы и музыка — это однообразный, годами не меняющийся спектакль. Они не развиваются, они лишь повторяют заученные роли. Среда предлагает Старцеву самый лёгкий путь: перестать думать, перестать чувствовать, стать как все и наслаждаться сытым покоем.
Но Чехов никогда не снимает ответственности с самого человека. Среда — это испытание. Старцев же сдался без борьбы. Он не пытался искать единомышленников, развиваться, читать, спорить. Каждый раз, когда жизнь ставила перед ним выбор — сохранить свои идеалы или пойти по пути комфорта, — он выбирал комфорт. Отказ Котика? Решил, что любовь — глупость. Скука обывателей? Стал презирать их, но не захотел быть другим, а просто отгородился от них деньгами и коляской. Его работа, которая могла бы быть смыслом, превратилась лишь в источник дохода. Он сам позволил своей душе засохнуть, как растение без воды.
Проблема, которую поднимает Чехов, страшна своей обыденностью. Это не драма сильной личности, разбившейся о жестокий мир. Это история тихого, почти незаметного самоубийства личности. «Ионыч» — это предупреждение. Чехов будто говорит нам: смотрите, вот как это происходит. Сначала ты отказываешься от любви, потому что она причиняет боль. Потом — от искусства, потому что «не понимаешь». Потом — от общения, потому что люди глупы. Потом — от мыслей, потому что устал. И вот ты уже сидишь в одиночестве среди нажитых тряпок, и в душе — пустота, которую ничем не заполнить.
Особенно горько звучит этот рассказ для тех, кто только начинает свой путь, как мы, школьники. Кажется, что вся жизнь впереди и уж с нами-то такого не случится. Но опасность «ионычества» в том, что оно подкрадывается под маской здравого смысла. «Зачем спорить? Все равно ничего не изменишь. Зачем мечтать? Нужно быть практичным. Зачем читать книгу? Лучше посмотреть сериал». Это мелкие, ежедневные выборы, которые и формируют будущего Ионыча.
В финале рассказа мы видим Туркиных. Они ничуть не изменились. Иван Петрович шутит теми же шутками, Вера Иосифовна читает те же романы. Они — символ застывшего, мёртвого времени. А Ионыч, проезжая мимо их дома, думает, что хорошо, что он тогда не женился. И в этой мысли — окончательная его духовная смерть. Он даже не понимает, что стал частью этого же самого мёртвого мира, только в другой, более отвратительной форме. Туркины хоть как-то, пусть и фальшиво, но имитируют жизнь, культуру. Ионыч же не имитирует уже ничего. Он просто существует.
Рассказ «Ионыч» заставляет задуматься о самом главном: как прожить жизнь, чтобы не стать таким? Ответ, мне кажется, Чехов даёт между строк. Нужно постоянно работать над своей душой. Не давать ей засыпать. Не бояться чувств, даже если они приносят боль. Искать дело по душе, а не просто доходное место. Бороться с пошлостью внутри и вокруг себя. И помнить, что человек либо растёт, либо — как растение, которое перестало тянуться к свету, — медленно увядает. История Дмитрия Старцева — это не приговор, а суровый урок, который важно усвоить, пока ещё не поздно, пока в собственной душе звучит не одна-единственная, жалкая струна, а целый живой, многоголосый и прекрасный оркестр.