Сочинение Исаак Ильич Левитан
Весенним днем, когда за окном капель звенит о последнем льде, а в лужах уже отражается высокое небо, я люблю смотреть на репродукцию картины «Март». Это не просто пейзаж. Это чувство — холодного, колючего на дыхании воздуха и одновременно теплого, ласкового солнца. Его написал человек, который, как мне кажется, разговаривал с природой на одном языке. Его звали Исаак Ильич Левитан. Он родился очень давно, в 1860 году, в бедной еврейской семье. Жизнь его с самого начала не была легкой. Семья переехала в Москву, надеясь на лучшее, но надежды не всегда сбываются. Отец работал, где мог, денег вечно не хватало. А потом умерла мать, и вскоре отец тяжело заболел. Юный Исаак, совсем мальчишка, остался практически один на свете. Он даже ночевал иногда в пустых классах Московского училища живописи, ваяния и зодчества, где учился, потому что идти было некуда. Мне трудно представить эти голодные и холодные дни. Наверное, только огромная любовь к искусству могла дать силы все это пережить. Училище стало для него не просто школой, а вторым домом. И повезло ему с учителями. Одним из них был знаменитый Алексей Саврасов, автор той самой картины «Грачи прилетели». Саврасов учил не просто копировать деревья и реки, а чувствовать душу пейзажа, улавливать то самое «настроение», которое бывает у природы. Левитан стал его лучшим учеником. Он с жадностью впитывал уроки, но очень скоро пошел своей дорогой. Если Саврасов любил весну, шумную, полную жизни, то Левитана с юных лет тянуло к тишине, к раздумью. Он находил красоту не в пышных видах, а в самом простом: в луже на проселочной дороге, в старой церквушке на пригорке, в одиноком деревце в поле. Его жизнь изменила Волга. Он впервые увидел ее в 1887 году. До этого он писал в основном скромные уголки Подмосковья. А тут — ширь, мощь, огромное небо и великая река. Волга поразила его. Он приезжал сюда снова и снова, подолгу жил в маленьких городках Плесе и Юрьевце. Здесь родились его первые большие, эпические полотна: «Вечер на Волге», «После дождя. Плес». В них уже чувствуется рука мастера, который умеет не нарисовать, а передать само дыхание воды и воздуха. Но даже на Волге он искал не бурю и не праздник, а тихую, задумчивую красоту. Его Волга чаще всего спокойна, полна грустного и светлого размышления. А потом пришла слава. Картина «Тихая обитель», выставленная в 1891 году, произвела настоящий фурор. Все говорили о ней. На ней — речка, лес на другом берегу и белые стены монастыря, отражающиеся в спокойной воде. В ней не было ничего громкого или эффектного, но в ней была такая искренняя, такая пронзительная тишина и надежда, что это тронуло сердца всех. Левитан стал знаменитым. Казалось бы, вот оно, счастье: признание, деньги. Но внутренняя тоска, которая жила в нем с детства, не отпускала. Его часто мучили приступы черной меланхолии, как тогда называли тяжелую депрессию. Он был очень ранимым человеком, болезненно воспринимал несправедливость и грубость мира. Природа была для него не только музой, но и лекарством, единственным убежищем, где душа находила покой. И он создал свой главный шедевр — «Над вечным покоем». Это, пожалуй, самая философская и мощная его картина. Суровое небо с тяжелыми облаками, огромное темное озеро, и на мысу — маленькая, покосившаяся деревянная церковь с кладбищем рядом. Ветер гнет деревья, надвигается гроза. Глядя на эту картину, чувствуешь себя маленькой песчинкой перед лицом вечности и могущества природы. Здесь нет уюта, здесь есть величие и печаль. Сам Левитан говорил, что в этой картине вся его душа. Он размышлял о бренности человеческой жизни и о чем-то вечном, что остается после нас. Это очень взрослые, сложные мысли, но картина говорит о них так ясно, что их понимаешь даже без слов. Но Левитан не был бы великим, если бы чувствовал только эту грусть. Он умел радоваться, и его радость была такой же чистой и глубокой. Взгляните на «Золотую осень»! Это праздник, это ликующий гимн красоте увядания. Яркая, почти горящая листва, синяя-синяя река, бездонное небо. Картина звенит, как медный колокольчик. Или «Весна. Большая вода» — нежнейшая поэма о пробуждении. Хрупкие березки, словно девичий хоровод, стоят в чистой, прозрачной воде половодья. Все хрустальное, звенящее, полное света и ожидания. Он любил все времена года, умел найти в каждом свою неповторимую музыку. Особое место в его творчестве занимают сумерки. «Вечерний звон», «У омута», «Летний вечер». Он мастерски писал тот короткий, таинственный миг, когда день уже ушел, а ночь еще не наступила. Когда краски тускнеют, сливаются, и мир погружается в тихую, задумчивую дрему. В этих картинах есть что-то сказочное, мистическое. Кажется, вот-вот из-за темного леса выйдет леший или над рекой пронесется русалка. Но нет, Левитан не рисовал сказки. Он показывал, что сама природа полна тайны, стоит только присмотреться в тихий час. Он прожил недолгую жизнь, всего сорок лет. Сердце, измученное болезнью и душевными бурями, остановилось летом 1900 года. Он умер на самом пике своего таланта, оставив после себя не просто картины, а целый мир — мир русской природы, увиденной глазами поэта. Его часто называют создателем «пейзажа настроения». Что это значит? Это значит, что, глядя на его «Март», ты чувствуешь тот самый мартовский холодок и тепло. Глядя на «Осенний день в Сокольниках» с одинокой фигурой женщины в темном, ты ощущаешь легкую, как падающий лист, грусть. Он не рисовал эмоции, он вызывал их в зрителе. Он заставил людей по-новому взглянуть на родные просторы: на овраг у края деревни, на забытую лесную дорогу, на обычный вечер над рекой. Когда я пишу это сочинение, за окном как раз наступают сумерки. Небо стало бледно-сиреневым, и тени удлинились. Я смотрю на наш сквер, такой обычный, и пытаюсь увидеть его глазами Левитана. Где тут была бы композиция? Как бы он передал эту тишину, этот прохладный воздух? Он научил нас не просто смотреть, а видеть. Видеть красоту в самом простом. Видеть душу в березе, в тропинке, в луже, отражающей небо. Его наследие — это не музейные полотна за стеклом. Это приглашение. Приглашение выйти из дома, вдохнуть полной грудью, остановиться и молча постоять, слушая, как шумит листва или как капает с крыш. И тогда, возможно, ты тоже почувствуешь то самое вечное и прекрасное, что он чувствовал и что так щедро подарил всем нам — своим тихим, гениальным искусством.