Сочинение Виктор Зилов — герой нашего времени?
Слово «герой» для меня всегда было связано с кем-то в блестящих доспехах, кто совершает подвиги и побеждает драконов. Или, если говорить про наше время, — с людьми смелыми, благородными, честными, готовыми жертвовать собой ради других. Когда я впервые открыл пьесу Александра Вампилова «Утиная охота» и познакомился с Виктором Зиловым, внутри всё перевернулось. Как же так? Герой? Этот циничный, пьющий, лживый, опустошенный человек? Но чем глубже я вчитывался в текст, чем больше думал о нём, тем больше понимал, что вопрос в заголовке — «Виктор Зилов — герой нашего времени?» — это не ирония. Это самый главный и самый страшный вопрос, который может задать себе наше поколение. Виктор Зилов — не герой в привычном смысле. У него нет громких свершений. Он обычный инженер в одном из сибирских городов, небогатый, но и не бедствующий. У него есть квартира, работа, жена, друзья. Всё, что нужно для счастья, как говорят. Но если присмотреться, это счастье — карточный домик. Его работа — бессмысленна для него самого, он занимается никому не нужными отчётами и мелочами. Его брак разрушается на глазах, потому что он постоянно изменяет жене и не видит в ней человека. Его дружба — это посиделки за бутылкой, где все друг друга презирают и смеются за спиной. Зилов живёт в постоянном, изматывающем вранье. Он врёт жене, любовницам, начальству, друзьям. Но самое ужасное — он врёт самому себе. Он притворяется, что всё в порядке, что так и надо жить, что «все так живут». И вот здесь возникает первый поворот. Почему мы, читатели, не просто отворачиваемся от этого неприятного типа с бокалом в руке? Почему мы чувствуем к нему не только отвращение, но и жалость, и даже какое-то странное понимание? Потому что Зилов — не монстр. Он — зеркало. Зеркало той пустоты, того разочарования, той «болезни века», которая может поразить любого. Его цинизм — это броня. Броня, которую он надел, чтобы защититься от собственных же несбывшихся надежд, от краха всех идеалов молодости. Он когда-то, наверное, верил в любовь, в дружбу, в то, что его работа будет важной и нужной. Но реальность оказалась серой, обыденной, полной мелких компромиссов и лицемерия. И вместо того чтобы бороться, Зилов выбрал стратегию «притворись». Притворись, что тебя всё устраивает. Притворись, что ты весёлый парень. Притворись, что жизнь — это одна большая утиная охота, на которую ты всегда собираешься, но никогда не попадаешь. Сама «утиная охота» в пьесе — это гениальный символ. Она — миф, мечта, недостижимая цель, ради которой, кажется, и стоит жить. Зилов постоянно говорит о ней, готовится к ней, покупает ружьё, спорит о лучших местах. Но охота всегда откладывается. Она существует только в разговорах, как призрак чего-то настоящего, подлинного, что могло бы наполнить его жизнь смыслом. Но он боится до неё дойти. Потому что если охота состоится, то может оказаться, что и она — всего лишь скучное стояние в холодной воде, а утки — обычные птицы, а не символ спасения. И тогда рухнет последняя иллюзия. Поэтому удобнее вечно её ждать, вечно к ней готовиться, прикрывая ею всю свою никчёмность. Самое сильное впечатление производит финал пьесы. После череды подлых поступков (фальшивой телеграммы о смерти отца, чтобы вызвать жалость, унижения жены, предательства друзей) Зилов оказывается на самом дне. Все его маски сорваны, все видят его настоящего — жалкого и гадкого. Он решает покончить с собой. Это момент высшей точки отчаяния. И вот, когда он уже почти нажал на курок, раздаётся телефонный звонок. Друзья, только что осуждавшие его, зовут его на ту самую утиную охоту. И что же делает Зилов? Он откладывает пистолет, берёт трубку и говорит своим весёлым, привычно-Bранливым голосом: «Да, я готов… Конечно, вышел… Жду». Это не финал. Это приговор. Это страшнее, чем самоубийство. Самоубийство было бы признанием катастрофы, крахом, но — искренним поступком. А этот звонок и его ответ — это возвращение в клетку. Он выбирает не смерть, а продолжение той же самой лживой, пустой, бессмысленной жизни. Он снова надевает маску «весёлого парня Зилова» и отправляется играть в ту же игру, из которой только что пытался выйти самым радикальным способом. Это выбор духовной смерти при жизни. Так герой ли он нашего времени? Если понимать героя как человека, который отражает самые больные и важные черты своей эпохи, — то да, безусловно. Зилов — герой времени разочарования, времени, когда громкие идеи прошлого потускнели, а новые ещё не появились. Герой времени «застоя», не только исторического, но и душевного. Он — продукт общества, где формальность важнее сути, где нужно «казаться», а не «быть». В нём угасла искра, пропала вера, а вместо неё остался только сарказм и алкоголь. Такие Зиловы были, есть и, боюсь, будут. Это те, кто сдался. Кто увидел несовершенство мира и вместо того чтобы пытаться изменить хоть что-то, даже в себе, сказал: «Всё тлен, всё бессмысленно» — и погрузился в болото обывательского существования. Но если герой — это пример для подражания, маяк, образец силы духа, то Зилов, конечно, антигерой. Он — предупреждение. Его история кричит нам: «Посмотрите, во что может превратиться жизнь, если потерять совесть, честность перед собой, способность любить и верить!» Он не борется со своими драконами — он сам становится одним из них, драконом равнодушия и цинизма. Для меня, как для школьника, размышляющего о будущем, образ Зилова — это как холодный душ. Он заставляет задавать себе неудобные вопросы: а не играю ли я уже сейчас в какие-то ненужные игры, чтобы «быть как все»? Не ношу ли маску безразличия, потому что боязно показать свои настоящие чувства и мысли? Не заменяю ли я настоящие цели, вроде знаний, дружбы, любви, какими-то суррогатами, вроде погони за лайками в соцсетях или статусом в компании? Зилов — это та пропасть, в которую можно посмотреть и отшатнуться, решив идти другой дорогой. Поэтому, отвечая на вопрос, я скажу так: Виктор Зилов — не герой-образец. Он — герой-диагноз. Он — точный и безжалостный диагноз болезни, которая называется духовная опустошенность. Его время — «наше» в смысле вечной опасности, которая подстерегает человека в любую эпоху: опасности потерять себя, раствориться в потоке лицемерия и мелких страстей, разменять свою единственную жизнь на суету. Читая про него, мы не хотим быть на него похожими. Мы боимся этого. И, возможно, этот страх и это отторжение — единственное, что может нас спасти. Значит, пьеса Вампилова и её главный «не-герой» выполнили свою самую важную задачу: они заставили нас задуматься и почувствовать, что даже в самой серой реальности у каждого из нас есть страшная и прекрасная свобода выбора — стать человеком или, опустив руки, превратиться в Зилова.