Сочинение Тема свободы в «Мцыри»
Однажды на уроке литературы мы читали поэму Лермонтова «Мцыри», и учительница спросила: «А что для вас свобода?» Кто-то сказал, что это когда родители не заставляют делать уроки, кто-то — что это возможность гулять допоздна. Я задумался. Ведь свобода — это не просто разрешение или отсутствие запретов. Это что-то гораздо большее. И именно об этом настоящая, глубокая, пылающая как пожар свобода рассказывает нам история мальчика, выросшего в монастырских стенах. Мцыри — значит «послушник», «чужеземец». Его, больного ребенка, горца, русский генерал оставил в грузинском монастыре. Мальчик вырос. Он выучил язык, принял чужую веру, его готовили к монашескому обету. Со стороны может показаться — ну что тут плохого? Его выходили, спасли от смерти, дали крышу над головой и пищу. Он стал своим для монахов. Но для самого Мцыри эти стены — не спасение, а тюрьма. Самая страшная тюрьма, потому что в ней заперли не тело, а его душу, его дикую, горскую природу. Его сердце помнит то, чего не помнит разум: вольный ветер родных ущелий, песни сестры, образ отца в боевой кольчуге. Монастырь с его тишиной, молитвами и покоем — это мир, противный всему, что есть в нем. Он задыхается. И вот почему три дня побега становятся для него целой жизнью, самой важной и настоящей. Эти три дня — квинтэссенция свободы, ее чистейший дистиллят. Что же делает Мцыри на воле? Он не просто бежит от чего-то, он бежит к чему-то. К своей родине, к своим корням, о которых лишь смутно догадывается. И он с жадностью, как умирающий от жажды, пьет каждое мгновение этой свободы. Первое, что он чувствует, — это единение с природой. В монастыре природа была лишь картинкой за окном, пейзажем для созерцания. Здесь же она становится частью его, а он — частью ее. Он восторгается, как ребенок: «О, я как брат / Обняться с бурей был бы рад!» Он видит не просто деревья, а «узоры листьев», не просто поток, а его серебряную гладь. Он слышит птиц и пытается угадать, о чем они говорят. Вся вселенная для него живая, одушевленная, родственная. В этом восторге — свобода чувствовать, свобода восхищаться без правил и запретов. Затем приходит свобода выбора и испытания своих сил. Его путь нелегок. Он страдает от голода, его рвут колючки, он теряет дорогу. Но каждая трудность — это не наказание, а доказательство того, что он жив! Он сражается с барсом — один на один, как настоящий горец, его предок. Этот бой — не просто схватка за жизнь. Это священный ритуал, посвящение в самого себя, в того воина, которым он должен был стать. В пылу схватки он не чувствует боли, а чувствует только ликующий восторг битвы, где все решает его сила, ловкость и дух. «Я был страшен в этот миг», — говорит он. Он страшен и прекрасен, потому что наконец-то стал тем, кем родился. И наконец, в эти три дня он испытывает свободу помнить и мечтать. В монастыре прошлое было запретной, болезненной темой. На воле же обрывки детских воспоминаний складываются в картину. Ему снится сестра, поющая у колыбели, он почти видит лица родных. Эта связь с потерянным родным миром дает ему ощущение принадлежности. Он не одинокий сирота, он сын своего народа, даже если этот народ далеко. Его мечта — дойти до родины — это и есть главная цель, наполняющая его побег смыслом. Но трагедия Мцыри в том, что его свобода обречена. Круг замыкается. Он, обессиленный, после битвы с барсом и скитаний по лесу, по иронии судьбы снова выходит к монастырю. Он не смог найти дорогу домой. Его свобода длилась всего три дня. И вот он снова в келье, умирающий, исповедуясь старому монаху. Что же такое свобода для Мцыри? Это не просто физический побег. Это возможность быть самим собой. В монастыре он был «Мцыри» — послушником, чужим. На воле, даже в одиночестве, он был самим собой: сильным, страстным, жаждущим жизни существом, частью великого мира. Его знаменитые слова: «Таких две жизни за одну, / Но только полную тревог, / Я променял бы, если б мог» — это ключ ко всему. Для него жизнь ценна не своей длиной, а своей насыщенностью, наполненностью. Лучше три дня настоящего огня, чем долгие годы тления. Он предпочел бы умереть, изведав бури и битвы, чем жить в спокойствии, которое для него — смерть души. В этом, мне кажется, главная мысль Лермонтова. Свобода — это не внешнее состояние, а внутреннее. Это право следовать зову своего сердца, каким бы он ни был. Мцыри не смог достичь родины, но он достиг самого себя. Он узнал, кто он есть на самом деле. И это знание для него дороже жизни. Его исповедь — это не жалоба, а гордый отчет о том, что он существовал по-настоящему, хоть и так недолго. Когда я закрыл книгу, я долго сидел молча. История Мцыри задела меня за живое. Я понял, что свобода бывает разная. Есть свобода-«от»: от уроков, от правил. А есть свобода-«для»: для поиска своего пути, для воплощения мечты, для того чтобы услышать свой собственный голос среди шума мира. Первая — это просто передышка. Вторая — это смысл. Мцыри проиграл свой бой с судьбой. Он не сбежал навсегда. Но он выиграл бой за свою душу. Он не позволил ей уснуть, зачахнуть в четырех стенах. Он разжег в ней пламя, которое горело так ярко, что его хватило на три дня целой жизни. И это пламя, этот его крик о свободе, мы слышим до сих пор, читая эти страницы. Он напоминает нам, что самое страшное рабство — это рабство собственной несмелости, когда ты сам строишь стены вокруг своего сердца и боишься из них выйти. А настоящая свобода начинается внутри, с вопроса: «А кто я? И к чему я по-настоящему стремлюсь?» Ответить на него — иногда страшнее, чем сразиться с барсом. Но без этого ответа нет и настоящей, лермонтовской, мятежной и прекрасной жизни.