Сочинение Почему не любили Юшку?
Жил-был в нашем городе один человек по имени Юшка. Его имя сейчас мало кто помнит, но те, кто его знал, говорят о нём с каким-то странным чувством: вроде и жалости, и стыда одновременно. Юшка был помощником у кузнеца — слабый, совсем не похожий на других рабочих, с седыми уже в молодости волосами и тихим голосом. И его не любили. А почему? Казалось бы, безобидный, никому не мешающий человек. Но, если вдуматься, ответ на этот вопрос — как ключ к пониманию не только Юшкиной судьбы, но и чего-то очень важного в нас самих. С самого детства Юшка был другим. Он часто болел, был хилым, и эта болезнь — чахотка — съедала его изнутри, делая лицо всегда бледным, а руки — прозрачными и тонкими. В мире, где ценилась сила, здоровье и громкий смех, он был живым укором. Он напоминал людям, что бывает иная жизнь — полная страдания и тишины. И люди не хотели этого видеть. Ему было больно дышать, а они дразнили его за то, что он ходит медленно и согнувшись. Он хотел мира, а они видели в его кротости повод для насмешек. Но дело было не только в его болезни. Юшка был добр. По-настоящему, без всякой корысти и расчёта. Он никогда не отвечал злом на зло. Когда дети кричали ему вслед, бросали в него камнями и палками, он лишь тихо говорил: «Зачем вы меня обижаете, родные?» Он считал их родными, а они — чудищем для своей жестокой забавы. Взрослые же, видя, как он терпит, не то чтобы участвовали в травле прямо, но молчаливо её одобряли. «Он всё стерпит, — говорили они. — Он же не в обиде». А на самом деле они просто оправдывали своё равнодушие. Юшкина доброта была им непонятна, а всё непонятное пугает и раздражает. Он работал в кузнице, носил воду, раздувал мехи. Работал за гроши, а все деньги, которые ему платили, он не тратил на себя. Целый год он копил, живя на воде и хлебе, а потом куда-то уходил на всё лето. Все думали, что он идёт к какому-то родственнику или просто бродит без дела. И это вызывало ещё большее раздражение. «Лодырь, — ворчали соседи. — Работает кое-как, а потом гуляет себе!» Они не знали главной тайны Юшкиной жизни. А тайна эта была прекрасной и печальной. Оказывается, всё, что он имел, все эти сбереженные медяки, он отвозил в дальнюю деревню, где на его деньги жила и училась одна девочка-сирота. Он дал ей шанс на другую, светлую жизнь. Он молчал об этом, потому что настоящая доброта не нуждается в похвале. Но люди-то не знали! Они судили по себе: если копит и не тратит — значит, жадина. Если уходит — значит, бездельник. Они придумали себе удобного Юшку, которого можно было не уважать, и не хотели видеть настоящего. Была ещё одна причина. Юшка верил в любовь. По-детски, наивно. Он говорил, что люди на самом деле его любят, просто не умеют это показать. Он говорил, что каждому человеку от Бога положена своя доля любви, просто она по-разному выражается. Когда его толкали, он считал, что это такая вот странная «доля» — быть всеми отталкиваемым. Эта вера была для окружающих верхом глупости. Как можно любить тех, кто тебя бьёт? В их мире всё было просто: сила есть — прав, слаб — виноват. А Юшка жил по другим, нездешним законам. Его внутренний свет слепил их, привыкших к полутьме обыденности, и они щурились от него, называя его юродивым, блаженным. И вот однажды случилось то, что должно было случиться. Летним вечером, когда Юшка возвращался из кузницы, его встретил какой-то прохожий. Юшка, впервые за много лет, не смог сдержать своего сердечного кашля и ответил на грубость не привычной кротостью, а тихим вопросом: «А зачем тебе моя смерть?» Это был крик его души, долго копившийся. Но прохожий, не привыкший, чтобы «всехтерпец» хоть как-то отвечал, толкнул его в грудь. Юшка упал и больше не встал. Он умер. И город будто вздохнул с облегчением: наконец-то этот странный, неудобный человек перестал быть им поперёк глаза. Только после смерти Юшки открылась правда. В город приехала молодая, красивая девушка — доктор. Та самая сирота, которую он все эти годы кормил и учил. Она искала своего благодетеля, чтобы вылечить его, чтобы отдать ему всё тепло, которое он ей подарил. Но было поздно. Она осталась в городе, чтобы работать в больнице и лечить людей, особенно детей. И когда горожане приходили к ней, они узнавали, кто она такая и кому обязана её появлением. И тогда в их душах что-то перевернулось. Они поняли, кого потеряли. Они поняли, что весь их смех, все их пинки и злые шутки были направлены на святого, в самом высоком смысле этого слова. Человека, чья душа была огромной и чистой, как горное озеро. Они не любили его, потому что были слепы. Потому что жили суетой, злобой, завистью. Потому что не хотели остановиться и увидеть в тихом, больном человеке брата. Они не любили его, потому что его любовь к ним была без условий, а это страшно. Это обязывает. Когда тебя любят просто так, ты не можешь быть плохим, ты чувствуешь себя в долгу. А они не хотели этого долга. Проще было считать его никчёмным и смешным. Смерть Юшки стала для города уроком. Не громким и не показным, а тихим и глубоким, как и вся его жизнь. Люди стали добрее. Девушка-доктор лечила их детей, и они, глядя на неё, вспоминали седого помощника кузнеца. Она была его живым продолжением, его любовью, вернувшейся к ним в ином облике. Так почему же не любили Юшку? Ответ горький и простой. Его не любили за то, что он был лучше всех. Его доброта была молчаливым укором всеобщей злобе. Его терпение — обвинением их нетерпимости. Его вера в любовь — насмешкой над их неверием ни во что. Люди часто не любят тех, кто выделяется, кто идёт против течения. А Юшка не просто шёл — он плыл в другую сторону, к свету, и его маленькая, хрупкая лодочка добра казалась им смешной и ненужной на фоне их больших, грубых барж житейской «мудрости». Он умер от человеческого равнодушия и жестокости. Но, как это часто бывает в жизни, именно его смерть зажгла в людских сердцах искру того чувства, которого он так ждал при жизни, — искру любви и осознания. Они не любили его, но научились любить, потеряв его. И в этом — великая трагедия и великая надежда. Надежда на то, что, может быть, не нужно терять Юшку, чтобы увидеть его свет. Нужно просто остановиться, присмотреться и протянуть руку не для того, чтобы толкнуть, а для того, чтобы поддержать.