Сочинение на тему "Путешествие по России" 19 века с героями Гоголя по поэме "Мертвые души"
В свете наступления первого августовского утра, дорога, извиваясь, уходила за горизонт, где вырастала неведомая Россия 19 века, предстающая перед блестящим Черкасовым экипажем, в котором восседали наши герои. Неизменный Павел Иванович Чичиков, склонный к коммерчеству и находчивости, со своими верными спутниками; рябинастый Селифан, верный в своем слугопытстве, и Петрушка с вечной страстью к чтению таинственных книг без конца прилаживал жалкое окно у экипажа, как бы составляя ему мысленные компаньоны на пути.
Просторы земли русской распахались перед глазами до самой далекой сумеречной линии. Под куполами церквей и пестрыми крышами усадеб, под необозримыми лесами укрывалась жизнь непостижимая, электронизирующая с некоей торжественностью жительской прозаической и метущейся. Далекие губернии раскрывались одна за другой, как прелестно-сочные страницы великой книги.
Первым пунктом их путешествия стала усадьба Манилова, который, не отходя от свойственных ему воздушных замков, расцветал величавостью, сметанной поэтичностью, этакой мечтательностью, что невольно зарождало у странников ощущение безмятежности и убаюкивало их отдыхающими мыслями. Не дождавшись от Чичикова будто момента внезапного просветления, Манилов расставался с душами, о коих и не задумывался, увлеченный своими грезами о гармонии идеального дворянского рая.
Покинув Манилова с его утонченным обществом, на пути показалась разваливающаяся усадьба Коробочки. Чичиков задумчиво разглядывал ветшающие хоромы, наполненные запахами изюма, сушёной ягоды и остатков былых принесений. Коробочка, с почти материнской настороженностью освещала их путь, стрекача без устали по повседневным заботам и искренне заботясь о благополучии столь чудной сделки.
Чичиков бросал взгляд из окна на пустынные дороги и надвязывал мысли о последующем своем визите. К великой радости предстояло прибыть на необычайное торжество у Ноздрева, авантюриста, охочего до всяких (подозрительных) курьезов. Ноздрев, со всем своим бессистемным размахом и пылкостью, представлялся живым обличием русской широты души и легкости. Его раскидистые сказания поражали и вводили в задумчивость, вызывая невольную улыбку на губах все познавшего Чичикова.
После обильных и щедрых застолий, экипаж покатил к усадьбе Собакевича. Плотный, подающий себя с брутальной строгостью, Собакевич предстал перед ними как живая бронзовая статуя деятеля укрощенной добродетели. Прикрываясь величием и здравомыслием, он заключил бесчисленные сделки, оставляя впечатления человека, намеренного крепко стоять на своем до скончания дней. В его руках через подробные спороненные речи оказались новые души, пересчитывающие в век их неизведанные тропы.
Проговорив по-деловому со всемуждуемым и великодушным Плюшкиным, презревшим кружево хозяйского ходу, они продолжали свое захватывающее путешествие, рассматривая каждый свой разговор и утратить его мерные крылатые слова. Теперь они двигались к новым размышлениям о жизненных путях, по-свойски ведя стезю удивительных встреч с жителями безбрежной, душевной и загадочной России 19 века, где в каждом звуке, вздохе и прикосновении, чудной сонатой вились души, что остыли в мир безделиц и вечного поиска.