Рассказ «Хамелеон» автор Чехов

На рынке было шумно и людно. Куда ни посмотри, всюду толкались торговцы, покупатели, рвались на прилавках яркие фарфоровые кувшины, дразнили глаз весёлые гирлянды свёклы, моркови и репы. Полицейский надзиратель Очумелов, у которого был беленный шинель на плечах, прошёл вдоль рядов, останавливаясь около каждого, кто привлекал бы его внимание.

Вдруг разнёсся крик: «Собака кусает!» Очумелов обернулся и увидел толпу, сгрудившуюся около одного из лавок. Там некий Хрюкин в жалобной позе прижимал к груди укушенный палец, вокруг него висел разговор, изредка вспыхивали смех и осуждение.

— Кто тут кричит? — строго спросил Очумелов, подходя ближе.

Люди расступились, давая ему дорогу, и он увидел зияющего на земле белого щенка и Хрюкина, театрально размахивающего рукой.

— Это же не собака, а щенок какой-то, — заметил Очумелов.

— Да-да, ваше благородие, — почтительно подтвердил один из продавцов. — Так он Хрюкина за палец ухватил. Жертва, понимаете ли.

— А чей щенок? — снова спросил Очумелов, крутя носом в поисках хозяина. Люди молчали, переглядываясь. Щенок мелко задрожал, непонимающий, за что ему такая немилость.

Прогулочный губернаторский ассистент прохаживался рядом, услышав шум, остановился. Очумелов сразу заметил его.

— Ефимыч! — громко позвал Очумелов. — Чей щенок? Ты здесь бываешь часто, должен знать.

Ефимыч задумчиво посмотрел, потом его лицо осветилось просветлением.

— Н-да. Этот, кажется, у генерала Жигалова. После свадьбы дочь у него завелась и принесла вот этого белого. Стало быть, генерал, ваше благородие.

— Ах, генерал Жигалов! — воскликнул Очумелов, мгновенно изменяя тон. — Это его собачка! Так она укусила? Небось играючи, не со зла. Забери её и передай хозяину.

— Но мазоль-то у меня рассекла! — жалобно кладет словцо Хрюкин. — Кровь!

— Батюшка, это ж пустяки! Ты ей от поля в нос - вот она и укусила. Нечего раззоряться. Генеральский щеночек, понятно дело. Впредь не ставляй пальцев, где не следует!

Очумелов встал вприпрыжку, вытянул спину и, довольный собою, двинулся дальше по рядам, кипя от важности и гордости за собственную справедливость.