По картине Решетникова "Опять двойка"
Серая зимняя Москва, заледеневшие улицы и теплый свет фонарей, просеиваемый под плотной пеленой снега, отражаются на окнах домов. Воздух наполнен тишиной, что только изредка нарушает скрип шагов прохожих и редкие звуки проезжающих машин. Один из таких домов, невысокий, деревянный, застыл в ожидании.
За мокрыми от снега окнами маленькой кухни развернулась драма усилившегося напряжения. На стене тикали старые часы с кукушкой, отсчитывая секунды, в тишине звучали приглушенные голоса. Старый стол, покатые плечи матери, застывшей в полуобороте к двери, наполненной странной смесью ярости и разочарования. На ее широких плечах покоилась халатная шаль, на столе карандаши, открыт учебник, половинка оставшейся домашней работы, начатая, но не законченная.
По комнате разлит слабый, желтоватый свет от керосиновой лампы, плохо прогоняющей тени. В углу стоял стул, сломанная ножка которого была подклеена, а на столе рядом - потертая тетрадка с красной чернильной меткой «2» на первой странице, словно клеймо, разрушившее мир маленького мальчика.
Мальчик, в каленушках по дороге домой, натерпевшись ментустного холода, входит в дом, в пропахшей снегом одежде, застегнутой криво – манишка выпячивается из под старого, измызганного пальто. Его глаза, наполненные слезами, испугано смотрят на мать. Школьная сумка висит на плече ленивко, бумажки с заданиями порваны и смяты, губы поджаты, а в сердце острое чувство собственной беспомощности и вины.
Мать смотрит на него, в глазах ее немой вопрос: «Почему снова?» Старший брат с полуобликом понимания, младшая сестренка, обхватившая куклу с неоткрытыми глазами, в стороне. На молчащем фоне посуды, стоящей на полке, и груды нестиранного белья, возникшая напряженность выходит за рамки слов, вырывается из сердца каждого присутствующего и проникает в стены дома, врывается в каждую клеточку маленького мира, обрушивая его беспощадно, как лавина по горному склону, собирающая все на своем пути.
Мальчик, даже не осмеливаясь заглядеть в глаза отцу, топчет коврик на пороге, в руках сжав тетрадь, словно последний шанс на прощение. В голове крутится одно слово: «Двойка… Опять двойка…», и в его душе садняется под тяжестью разносчищенного горя, со знанием, что справить ошибку не получится.
Тишина сковывает их как морозные оковы. В этой тишине мелькает суровый взгляд отца, непроницаемая стена разбитых надежд матери, в которой нет места для жалости и сострадания, но есть место для непоколебимой любви и надежды. Мальчик опускает голову, не в силах выдержать их взоров.
Он знает, что снова придется делать домашнюю работу, бороться со своими страхами, пытаться понять то, что до этого казалось недоступным. Знает, что трудно, почти невозможно, но в нём укрепляется чувство борьбы, чувство, что ещё не всё потеряно, что есть шанс, что надо только стараться.
В этой комнате, под старым канделябром, под мягким светом лампы, разразив страсти, вновь начинается день носят и носят… и нравятся, и будут нравиться, лишь бы только выстоять, и заново пережить этот уровень бытия, чтобы вскоре свет загорелся снова и в школьную тетрадку мальчик когда-нибудь напишет победоносное: «Я могу»