В рассказе А. П. Чехова "Тоска" исследуется тема одиночества индивида в обществе
Иона Потапов, извозчик в Петербурге, давно уже отставленный от службы, сидел на козлах, раздобыв для этого крепкое терпение. Лошадиная шерсть лоснилась от снега и льдины, словно иней в волосах старика. Лошадь казалась ему зеркалом его жизни: пустая бездорожья тянулись по ней забытой улицей, как и по его душе. Вокруг него кипела бурная жизнь, но все мимо него, словно он был лишь одна тень. Окружающие разговаривали, смеялись, спешили, но ни один из них не знал, как горька его тоска.
Время казалось остановилось, улыбающийся прохожий шагал впереди, отдаляясь с каждой минутой. «Если бы можно было заговорить с кем-нибудь», – думал Иона. Но куда идти с этой жгучей болью в сердце? Ему надоело слушать, как жизнь минует, но в то же время он был не в силах вырваться из оков одиночества, охвативших и душу, и тело.
Глухота, равнодушие к его страданиям усиливались, сосуществуя с настойчивым желанием поделиться с кем-то своим горем. Каждый пролетавший мимо день рождал надежду, что, может быть, найдется хотя бы один человек, открытый к его беде. Но остальное лишь иллюзия, обман. Ванная капля надежды ускользала, замещаясь давней тоской, тлушащей в сердце.
Когда рабочие, опустошенные своими заботами, не имеющие времени на длинные рассказы и жалобы, медленно заполняли его сани, он глядел в их лица и искал хоть малейший признак, что один из них, возможно, слышит неслышный призыв его души. Но день за днем он возвращался домой с тем же тяжким грузом одиночества и непрекращающейся тоски, стучащей в его пустую душу.
Забытая улица, задремавшая в заснеженных объятиях, вытягивалась вперед, как и его жизнь, путь к которой остался лишь легким воспоминанием. В ночь, когда город наконец затихал, он продолжал ехать в темноту, подобную глухому эху своей тоски, как будто искал дорогу к давно утерянной жизни, в надежде хоть однажды услышать ответ на свой беззвучный крик о помощи.